Форум » » YnM "Неспящие в Токио" PG-13 » Ответить

YnM "Неспящие в Токио" PG-13

Nik_ta: Название: Неспящие в Токио Фэндом: YnM Пейринг: традиционнейший) Рейтинг: PG-13 Жанр: ROMANCE Статус: цикл «Не умирай», часть пятая, самая последняя Все здесь Аннотация: в Токио бессонница без видимой причины... Комментарии: следует за ф. «Правда или вызов» и соответственно экстра-эпизодом «Этюд в лиловых тонах». П.С. С начала цикла мы так удалились от канона, что предупреждать про ООС уже бессмысленно))) П.П.С. По просьбам трудящихся ХЭ. Имен перечислять не буду – сами все знают))) Disclaimer: никакой прибыли, одни убытки…

Ответов - 26

Nik_ta: You know I can't smile without you I can't smile without you I can't laugh and I can't sing I'm finding it hard to do anything! …you see I feel sad when you're sad I feel glad when you're glad If you only knew what I'm going through I just can't smile without you! Барри Манилоу * * * М. К. Все, что я хочу, - просто заснуть. В новостях сказали – это какое-то не известное науке атмосферное явление. Вроде сполохов на Солнце и магнитных бурь. По крайней мере, пока это распространяется только на нашу префектуру, чему Ория мой - чудесное подтверждение, он прекрасно спал у себя дома, но, приехав сюда, мгновенно стал частью всеобщей катастрофы. А она будет таковой, если не прекратится в ближайшее время… Пока что Токио не спит пятую ночь, и это начнет сказываться совсем скоро. Надеюсь, я не сплю по той же причине, что и все. Таблетки не помогают, как прежде не помогали лекарства от головной боли. На какое-то мгновение кажется, что веки тяжелеют, но это лишь усталость и спиртное. У меня и раньше бывали бессонницы, однако нынешняя не похожа ни на что – нет тумана в глазах и желания прилечь где бы то ни было, и голова не болит, но при этом ощущение полной разбитости. Я отменил все операции на пару дней – незачем рисковать. А ночью – сколько раз уже?.. не помню, все слилось в непрерывное… Послушное тело гнется по изгибам моего, и дрожащие, напряженные руки у изголовья… и безграничное доверие, с которым подается тело, будто не ожидая боли, - и вскидываясь от нее, как в первый раз… И долго, конвульсивно, и вот почти крик – но нет, только прерывистый выдох, и блаженная истома, одна на двоих, и шелка – разметавшиеся, почти черные на бледно-голубых простынях. Не знаю, почему мне до сих пор так нравится эта игра – я же всегда, всегда проигрываю. «Благодари меня», - шепчу в полубреду, и искусанные, залитые кровью губы накрывают мои, лаская, и это так похоже на долгожданный сон, что ненадолго можно и поверить. …который час? Вслепую протягиваю руку рядом с собой, провожу по смятому покрывалу – пусто. И холодно. Видно, я так старательно пытался уснуть, что и не заметил. Нащупываю первое, что попалось под руку – кимоно Ории, всегда безумно дорого и божественно на ощупь. Заворачиваюсь в него, выхожу на кухню. Судя по координации движений, до здравого ума и твердой памяти мне еще далеко… и судя по настроению, тоже. Секс и алкоголь – вечные и верные спутники бессонниц, как самое незамысловатое времяпрепровождение. После телевизора, которого у меня нет. Ория сидит на подоконнике в моем халате и курит. Хоть и на подушке – а все равно больно, наверное, после такого-то марафона... Недосып и перетрах отражается на нем лишь едва заметной тенью под глазами и запекшейся кровью на губах, в то время как я просто страшен. Вид, будто все эти ночи подвергался замысловатым пыткам. - Зачем ты встал? – спрашивает он тихо, словно боится кого-то разбудить. – Полежи, тебе нужно отдохнуть. - Не больше, чем тебе. – От вида из окна меня мутит, потому я запахиваю кимоно и сажусь прямо на пол, опираясь затылком о бедро Ории. Длинные пальцы сразу начинают мерно перебирать мне волосы – когда-то одного этого хватало, чтобы заснуть сном праведника. – Как день прошел? - Замечательно, - в голосе чувствуется улыбка, довольная и плотоядная. Так бывает нередко, когда речь касается бизнеса. – Я вернул мой товар и к тому же получил довесок в виде услуги одного полезного человека… Этот мальчик из Бейше в который раз так приятно удивляет. А у тебя как? Я даже не сразу включаюсь, отгоняя одну назойливую мысль. И сколько еще мне думать об этом? Бездумно ловлю его руку - на запястье остались синие следы… от вынужденных мер. Ногти у него острые, и к ним - милая привычка беспощадно распахивать мне спину не хуже, чем плетьми. Если учесть, что он любит секс лицом к лицу, то это не игры, а разумный компромисс. - Помнишь, я тебе рассказывал про американку с пулей в позвоночнике? Сегодня она сделала свой первый шаг, а ее отец поклялся отлить мою статую из золота и установить в парке Синдзюку… Надеюсь, он не серьезно, нувориш чертов. - Мои поздравления, Кадзу, - Ория склоняется ко мне и целует в голову, - это прекрасная новость. Знаешь, мы прямо… как патриархальная семейка, которая собирается после работы за ужином, только детей не хватает… Кстати, о детях. Цузуки-сан придет? Я вздрагиваю от этих слов, и нет никакой надежды, что он не заметил. Эта бессонница уже превращает меня в эмоциональную развалину, а теперь и в физическую. Раз я не в состоянии контролировать такие простые вещи, как реакции собственного тела. Чуть поворачиваюсь, чтобы видеть его спокойное лицо. - Не думаю. - Почему же? Если бы я не знал Орию столько лет, подумал бы, что он поддерживает разговор только из вежливости. Но несмотря на прекрасное воспитание, это ему не свойственно, и он как никто умеет сводить на нет скучные или неугодные беседы. И уж тем более – не начинает их сам. - Кадзу, - он шевелит ногой, чтобы подтолкнуть меня, - заснул? - Если бы. Ори, я… в общем, я убил человека. Он молчит, а в моей памяти появляется мгновенный оттиск – удар о стену, треск сломанной шеи... восхитительный звук… Дорожка крови из уголка рта. Ее запах. Ее вкус. Неужели я не убивал больше года?.. Это как с машиной – сядь за руль, и руки сами все вспомнят… Это как со скальпелем… - Что молчишь? - А что говорить? – Ория затягивается и медленно выпускает дым. – Удивиться? Если собрать всех людей, что ты убил за жизнь, это будет геноцид в маленькой стране. К тому же теперь тебе можно, если я правильно понял. Так что тебя беспокоит? Не знаю, что меня беспокоит. И знать не хочу. Это было случайно, он сам на меня напал. Это была самооборона. Это кошмар как похоже на оправдания, противно даже, до тошноты. - Давай сменим тему. Я тихонько тяну полу его халата, касаясь губами кожи по мере скольжения ткани, обнажающей ногу, потом заставляю немного повернуться. Ория взирает на меня сверху вниз золотистыми глазами, и в этих глазах только мир, покой и поволока. - Ты боишься, что Цузуки теперь тебя бросит? – спрашивает он, и в голосе то же, что и во взгляде. Как с его образом жизни получается так генерировать безмятежность? - Ничего я не боюсь. Заткнись и не отвлекай меня. Устраиваюсь между его колен - я здесь бываю нечасто… да почти никогда. Мы валялись в постели с восьми вечера, это все недосып и депрессия… и странное желание сделать что-то бескорыстно, взамен. Бескорыстно заткнуть рот, но не привычным способом. Как-то я спросил Орию, почему он позволяет мне всегда быть сверху… а он только рассмеялся и ответил: «Потому что только тебе. Думаешь, мне спать не с кем? – да ради бога, выбор как в гипермаркете. Так что побудь уникальным, ты же так это любишь… единственным, кто трахает одного из глав якудзы префектур Киото, Осака и Сига... Я не экспериментатор, я спокойно переживу, что на свете есть миллион извращений, которых мне никогда не попробовать». Тогда я спросил: «Значит, трахнуть меня – извращение?» А он снова рассмеялся, но это было «да». - Прости, неправильно сформулировал. Ты думаешь, он уйдет, узнав, что ты снова убиваешь? Мои ладони гладят сильные мышцы – сейчас он может задушить меня одним движением ног, если захочет. - В свое время он сформулировал свою мысль четко, так что давай забудем. - Я-то могу. Но насчет тебя не уверен. Он кладет руку мне на голову, и меня как током бьет. А он прав – это более чем неприятно… когда я так делал, он просто кусался – и отучил постепенно. За волосы дергать – сколько угодно, но то самое естественное движение, когда хочется протолкнуть глубже, его просто бесит. Теперь я понимаю на все сто. Только его рука там не за этим, а совсем наоборот – он ласково поднимает мой подбородок, а потом вдруг сползает на пол с подоконника ловким, плавным движением. Так падает оби, если подбросить его в воздух. - Какого черта? – спрашиваю, но Ория только поправляет на мне сползшее кимоно и завязывает пояс на своем халате. - Я заварю чаю. Госссподи… Все тайны вселенной просто ничто в сравнении с тем, что творится у Мибу в голове. Слишком красивая голова, чтобы быть вместилищем стольких мыслей. Ему следовало родиться безмозглой секс-игрушкой. Усаживаюсь удобнее и слежу за его движением по кухне – ну конечно, он здесь ориентируется куда лучше. Но, наверное, все-таки не лучше Цузуки… - Цузуки уже знает? – спрашивает Ория, будто уловив последнюю мысль. - Без понятия. - Тогда в чем у нас проблема? Почему-то мне кажется, что ему прекрасно известно, в чем проблема – в чем все мои проблемы. Просто хочет, чтобы я произнес это вслух. - Проблема в том, Ори, сокровище мое, - чувствую, как голос наливается злостью, темной и безлунной, как все эти ночи, - что это случилось раз и случится снова. А может, больше никогда не случится. Но я устал, Ори, и не хочу больше выбирать и напрягаться не хо-чу. Это тебе понятно? - Ох, Кадзу. Тебе скоро сорок… - Мне не скоро сорок! – фыркаю, но Ория только улыбается, поднеся мне чашку. - Да оглянуться не успеешь. Так вот – тебе скоро сорок, а рассуждаешь иногда как морально незрелый подросток. Цузуки простительно – его развитие, должно быть, и остановилось в восемнадцать… когда он в клинику лег. Но у тебя-то какое оправдание? Нестерпимо хочется плеснуть ему в лицо, чтобы хоть на мгновение исказить его чем-то вроде боли. Но я сдерживаюсь - и даже пью. - Если хочешь что-то сказать – говори. - Ничего нового. – Он садится рядом, почти прижимаясь, волосы, наскоро заплетенные в чуть растрепанную косу, щекочут мне плечо. – Мальчик в рот тебе смотрит, ему нравится быть с тобой, спать с тобой… да вряд ли кто-то вообще хотел тебя сильнее. И позволь заметить, он запал на тебя задолго до твоего… хм… вынужденного воздержания. Ты ведь был убийцей, когда встретил его, разве не так? Киваю - нехотя. Так, да не так. - Он тебя любит, без сомнений. Но с другой стороны, - невозмутимо продолжает Ория, отставляя чашку, - если Цузуки-сан не способен принять тебя таким, как есть, стоит ли за ним убиваться? - Не собираюсь я ни за кем… - Да, да. Я понял, прости, - голова склоняется мне на плечо, пальцы рисуют по вырезу кимоно латинскую V. - Я сегодня чудовищно бестактен, наверное, бессонница так действует. Точно, это она, ведь обычно меня не так легко вывести из себя. Стискиваю его руку – сильно, до боли. - Ори, скажи, тебе не надоело, что ты ВСЕГДА ПРАВ? Прав, прав, прав… видишь меня насквозь и никогда не ошибаешься. И всегда можешь сказать «я же говорил»… Наверное, это немыслимый кайф. - Нет, что ты. – Голос его по-прежнему тихий, но в нем такие полынно-горькие нотки, что я сразу отпускаю пальцы, оставляя прижатыми к груди. – Это не кайф. И я совсем не всегда прав… иначе моя жизнь сложилась бы чуть иначе. Но я прав сейчас, раз даже ты этого не отрицаешь. А поскольку самые сложные проблемы по большинству можно разрешить простым разговором, вам двоим стоит этим воспользоваться. - Я бы не смог, если б даже хотел, - говорю мрачно. Злость прошла, осталась слабость – та самая, которая рано или поздно всегда возвращает меня в Киото. – Он не показывается несколько дней… с того момента, как я совершил убийство. - И с тех пор как началась бессонница, – уточняет Ория, и я пассивно удивляюсь, что это не пришло мне в голову раньше. - Думаешь, просто совпадение? - То, что я думаю, значения не имеет. Цузуки-сан не из тех, кто убегает от проблем, забиваясь в угол, – будь уверен, он расставит все точки над I, и если действительно вздумает оставить тебя – ты узнаешь об этом первым. - Да не волнует меня это! – Я резко поднимаюсь на ноги, едва не перевернув чашку. – Здесь душно, мне, пожалуй, стоит прогуляться. Если он придет… Ория вскидывает брови в немом вопросе, и если есть там насмешка, я ее пропускаю. - Да? - Скажи, что не знаешь, где я и когда вернусь. - То есть соврать? - Соври. Ты превосходно врешь, лучше, чем любой из живущих. Ухожу и спиной чувствую янтарный меланхоличный взгляд. Твою мать, Мибу, почему я это терплю? Почему я постоянно терплю от тебя такое? Наверное, потому, что ты терпишь от меня куда больше… И ты прав. Это было отчаяние. В моем голосе, в моих мыслях, во мне. Это было оно.

Nik_ta: Ц. А. Все, что я хочу – заснуть и не проснуться. …Я телепортируюсь в спальню - случайно. До сих пор не всегда могу попасть туда, куда планирую, а еще говорят о моем безграничном потенциале… Там темно хоть выколи глаз. У двери нога запутывается в чем-то, лежащем на полу - так, что едва не спотыкаюсь. Это сброшенное кимоно, я поднимаю его и выхожу на кухню. - Тебе пора научиться стучать, Цузуки-сан, - говорит Ория, и только потом неспешно поворачивает голову. – Иначе ты можешь увидеть что-то, что тебе не понравится. Почему-то краснея, я вешаю кимоно на спинку стула. - Извини… - Не извиняйся. У тебя столько же прав быть в этом доме, сколько и у меня. Не знаю почему, но он часто намекает на то, что у нас равные права – то есть не намекает, а прямо говорит. Хотя оба мы знаем, что это не так. Это даже звучит абсурдно. И иногда мне кажется, что он хочет меня обидеть… и эту мысль я хороню очень глубоко, потому что от нее больно. Я сознаю – в том, что говорил о нем Мураки, и в том, что я сам наговорил, будучи… не в себе, есть доля правды. Нет, навряд ли я нравлюсь ему только потому, что нравлюсь Мураки – порой даже вопреки ему Ория со мной непритворно мил. Но иллюзий у меня нет – как только я стану представлять для Мураки реальную угрозу, вся благосклонность Ории испарится в тот же миг. И все равно… до знакомства с ним я не чувствовал недостатка в слове, среднем по смыслу между «обожать» и «боготворить»… как бы то ни было, а боготворить Мураки мне никогда и в голову не приходило. Разве что в прямом смысле… Не знаю, повезло ли мне и Мураки друг с другом, но с другом повезло точно. Вряд ли у нас будут отношения, которых мне бы хотелось, в любом случае – я просто счастлив его знать. Только вот… будет ли он так же счастлив знать меня, когда все узнает?... - Его нет? - Он скоро вернется, так что подожди, если хочешь. Ория сидит на подоконнике в халате Мураки, соскользнувшем с плеча настолько, что татуировку видно, и выдыхает дым прямо в оконное стекло. Он не смотрит на меня и кажется таким далеким, что у меня снова начинают сдавать нервы. Так старательно держался эти последние дни, что сам себе поверил – что смогу справиться… но, похоже, мой лимит меня настиг. Я без сил опускаюсь на стул, куда повесил кимоно, и роняю голову на сгиб руки. И чувствую себя предельно беспомощным – перед тем, что меня ждет, и в особенности – перед тем, что ждет не меня… Даже не сразу замечаю, что Ория покинул свой подоконник, склоняясь надо мной, теплые руки коснулись лица. - Цузуки-сан, что-то случилось? Я киваю. Не смогу заплакать, даже если захочу. Пытался уже. - Расскажешь? Снова киваю, шея словно онемела. А из головы не выходит, как Тацуми пару дней назад утром угощал меня конфетами… последними поделился. Может быть, вообще последними… - Тогда выпей чаю и успокойся. Нерешаемых проблем нет. Да… может, и нет. Но есть проблемы, которые решить настолько сложно, что их вполне можно считать нерешаемыми… Да еще когда при этом чувствуешь себя виноватым целиком и полностью. Я бы еще раньше пришел – если бы вчера не напился до зеленых чертей… Все началось со звоночка из Института, а закончилось местного масштаба армагеддоном. Такара-сама даже не мариновал меня в приемной – принял сразу, будучи как всегда предельно любезен – именно так, «любезЕН», потому что девочкой уже не был. Выглядел он лет на тринадцать и до жути похоже на Мураки в этом возрасте... по крайней мере, как я представлял – с красивыми локонами и длиннющими светлыми ресницами. Может, он и обещал не прикасаться к Мураки, но насчет меня самого уговора не было, поэтому холодная рука на моем колене здорово отвлекала… до поры до времени. До тех пор, пока не была изложена суть дела. Тогда не до домогательств мне стало, пусть бы ОНО и на колени мне залезло. Тот выброс моей демонической крови даром не прошел. Оказывается, одна из специализаций конкретно этого Института – такие как я, и после смерти я должен был попасть именно к ним, но какая-то бюрократическая ошибка отправила меня совсем не по адресу. Да не какая-то – а наша. Первое мое помрачение было слишком кратковременным – Тацуми тогда быстро со мной справился, и никто ничего не заметил. Но второе… До сих пор вспоминаю с дрожью…. и наверное, не только я. Да они просто побоялись меня отдавать, чтобы просчет не всплыл … и теперь я понимаю, почему. Но теперь, когда все прояснилось, Энма-те ждут штрафные санкции. Нет, не так – ШТРАФНЫЕ САНКЦИИ. Надо было видеть лицо главы Института, когда он это произнес, а ладошка на моем колене слегка погладила и сжалась. Согласно плану, меня переведут в Институт, весь штат отдела ликвидируют и наберут новый… а когда Такара-сама говорит «ликвидируют», не думаю, что это означает «уволят». На все сто уверен, это не так. На этом месте руки у меня дрожат, и я обливаюсь чаем. Качественно обливаюсь – как только Цузуки Асато умеет, и Ория уводит меня в спальню. Ему уже не раз приходилось меня переодевать, правда, своими руками – впервые. У кимоно запах хозяина – травянистый и сладковатый, а еще – немножко Мураки. Загипнотизированно смотрю, как кисточка размешивает чай, и продолжаю. В общем, ОНО сказало, что об этом пока знаю только я и Дай-О-сама… даже Граф еще не в курсе. Сказало, что начальство беспрекословно подчинится приказу. И я ему верю. - Веришь? А тебе не кажется странным, что это твое собственное начальство на пороге таких кардинальных перемен – и тебе полслова не сказало? - Я об этом думал… хотел даже на прием записаться. А мне отказали. Трижды. - Вот как… Мудро. И подло. Ваш Энма-как-его-там обладает всеми важнейшими качествами руководителя. - Ну не говори так, он… - Тихо, тихо, не отвлекайся. И каков план Б? Да… Ория, по-моему, тоже обладает многими важными качествами руководителя… иначе откуда бы ему знать про план Б?.. Я опускаю голову так низко, что ниже уже только кровать. - ОНИ хотят… чтобы я уговорил Мураки работать на них со мной. Тогда Энма-те оставят в покое, и реорганизации можно будет избежать. И замены кадров тоже… Ну вот, сказал. Камень с плеч не только не свалился, но еще и потяжелел втрое. Ория молча допивает чай и отставляет чашку – на ее краю кровавый след от губ. Он молчит так долго, что мой потенциальный нервный срыв снова заинтересованно поднимает голову. - Ясно… - Ори… Ори, ну…ну прости меня, это я виноват… - Цузуки-сан, - говорит он тихо и неторопливо, в голосе нет ни враждебных, ни зловещих нот. – В чем твоя вина? Я вяло уворачиваюсь от легких прикосновений – хотя желание ткнуться лицом ему в руки настолько нестерпимо, что скоро сдаюсь. - Да в том… что все из-за меня! Собственную дурную кровь сдержать не способен. А еще - я же недавно об этом думал, серьезно… - Чувствую, что теряю голос, прижавшись щекой к мягкой ткани рукава и вдыхая неуловимый запах парфюма Мураки. – О том, как здорово бы ему быть бессмертным, как я… - И где криминал? - Ори, ты что, меня не слушаешь?! Я ХОТЕЛ, чтобы Мураки стал шинигами, ты не представляешь, как сильно хотел, и теперь это возможно… а я не могу ему сказать… вдруг он согласится! - Он непременно согласится. - …И не сказать не могу, потому что тогда все… всех… - Шмыгаю носом, окончательный аккорд. - Я во всем виноват… - Перед кем? Перед друзьями? Не верю, что он не осознает. Поднимаю голову, оказываясь с Орией лицом к лицу. - Да перед тобой же в первую очередь! Разве ты не понимаешь, что для этого ему придется… - Умереть, - заканчивает он за меня. У меня раздуваются ноздри, а сердце вот-вот выпрыгнет. Ория смотрит на меня еще секунду, не меняясь в лице, потом отворачивается, уходя к окну. Кажется, он не любит закрытых пространств и высоких этажей… но если что - выбирает второе. Надеюсь, он ушел туда по этой причине… а не потому, что его от меня воротит. Я бы пошел за ним – если бы ноги держали. - Скажи, Цузуки-сан, - говорит он вдруг, - я больше его не увижу? Такого вопроса я не ждал, потому и тупил секунд десять, прежде чем ответить. - Да нет… то есть да!.. почему же? В смысле – увидишь, конечно, куда ж он де… Обрываю фразу на полуслове, но Ория не реагирует, просто стоит и смотрит в окно. Он великий мастер длинных пауз, которые для меня хуже самой изощренной казни. - Может, я старомоден, - раздается наконец его голос, по-прежнему спокойный, если не считать тонких незнакомых ноток, - но для меня умереть – значит перестать жить. Насколько я понимаю, это не ваш случай, верно? О… я, должно быть, совсем тупой… начинаю понимать, к чему он клонит, только сейчас. От этого полегче – пока совсем немного, но я почти могу нормально дышать. Ория поворачивается, и в его глазах перетекает веселье, не взрывное, а плавное, как жидкий воск. От этой красоты просто дух захватывает, привыкнуть невозможно... Киваю, уголки губ нервно вздрагивают – забавно со стороны, наверное. - Цузуки-сан… Если Мураки станет богом смерти, он, по сути, останется тем же, кем был. И клянусь, во вселенной нет никого, кто был бы рад этому больше меня. Он все еще там стоит – и хорошо, потому что желание броситься ему на шею многократно сильнее здравого смысла. - У тебя глаза светятся, когда волнуешься. Это у всех вас так? - Нет, только у меня, из-за… ну, ты знаешь. То есть это совсем тебя не пугает? – уточняю на всякий случай. – То есть не глаза мои, а… Это же все-таки… смерть. - Если ты перестанешь наконец называть это смертью и придумаешь какой-нибудь более лояльный термин – например, бессмертие… или вечная жизнь… то это будет пугать меня значительно меньше. Смеется, да? Смешно ему… О господи. Совсем недавно я спрашивал, не против ли он, что его парень спит со мной… а сейчас – не против ли, что его парень умрет из-за меня. Какой прогресс меньше чем за год… Интересно, а Мураки после всего будет немножко больше мой?.. - Хочешь, скажу, о чем думаешь? Я резко мотаю головой – и заливаюсь краской так, что хоть пирог на лбу пеки.

Nik_ta: М. О. Детка, да мне тебя боги послали… ты ответ на все мои молитвы. Все, что я хочу – это проснуться утром со спокойной душой, зная, что он в полной безопасности, а мир лежит у его ног. - Ори… а ты сам хотел бы стать бессмертным? Меня передергивает – воистину целеустремленность Цузуки столь же похвальна, сколь и пугающа. - Нет. - Почему? – искренне удивляется он. Глаза и правда красивейшие, трудно оторваться… Хотя Мураки не из тех, кто западает на глаза, и не в них дело. - У меня другие планы. Не обижайся, Цузуки-сан, но… но ты слишком молод и слишком долго был мертв, чтобы я мог объяснить. Понимаешь? Он медленно кивает. Может, действительно понял, он же далеко не глупый, наивный просто. - А теперь сосредоточься и подумай, что скажешь Мураки. - То есть? Предстоящий разговор явно его напрягает – и неудивительно. Мальчик тут же снова гаснет – может, оно и хорошо. Такое настроение больше подходит… - Значит, все твои друзья могут погибнуть? Я подпускаю в голос привычной тьмы, отчего он тихо говорит, не поднимая головы: - Ты как будто рад этому… Возвращаюсь к нему – сажусь рядом на кровать, беру его руки. Пальцы сразу же почти судорожно сжимаются. - Цузуки-сан… не приписывай мне лишних добродетелей, это приятно, но разочарование того не стоит. Мне безразлична судьба твоих друзей. – На этих словах пальцы вздрагивают, но остаются. – Мураки она безразлична тем более, но ты это знаешь. Зато ему не безразличен ты… Он встряхивает головой с какой-то безнадежностью. - …и это ты знаешь тоже. Ты ему больше чем просто нравишься - он тебя любит. Как умеет. Ему нравится быть с тобой, спать с тобой – да вряд ли кто-то хотел тебя сильнее. Я прав? Пожатие плечами. Иногда мне иррационально хочется почувствовать ревность – но не выходит. Может, Цузуки прав, и я просто не воспринимаю его серьезно?.. хотя сейчас – самое время. - Наверное… - Поэтому я предлагаю тебе немного… подкорректировать правду. - То есть соврать? Ори, я не смогу врать… ему не смогу. - Я научу, не так это и сложно. Тем более что ничего сверхъестественного не требуется – просто скажи, что тебя ликвидируют вместе с отделом. Цузуки поднимает голову, в глазах влажный огонек. - Сказать так? - Именно так, мой хороший. – Я беру его лицо в ладони, провожу пальцами по нижним ресницам. – Мураки должен тебе жизнь, это его изводило… и до сих пор изводит, так что позволь ему наконец вернуть долг. Он упрям и может не принять подарка – так что подарок должен сделать он сам. Мы оба знаем, как Мураки хочет стать бессмертным, но не подавай виду – пусть это будет выглядеть жертвой с его стороны. Актом великодушия, если хочешь. Умоляй его, падай на колени, делай что угодно – и убьешь сразу несколько зайцев. Он смотрит непонимающе, и я объясняю: - Твои друзья будут спасены. Мураки получит желаемое без одолжения кому бы то ни было. И вы - квиты. Можешь мне поверить, его отношение к тебе изменится волшебным образом. Еще несколько секунд Цузуки не сводит с меня глаз, а потом несмело улыбается. - Ори… ты такой… - Какой? Хмыкнув, шинигами отводит свои яркие глаза. Да, я такой… Noblesse oblige, куда деваться. Он целует мне руки, со страстью и кристальной искренностью, и я задаю вопрос, не могу не задать: - Цузуки-сан. Это правда, что ты бросил бы его, убей он еще хотя бы раз? На какой-то миг Цузуки застывает, а потом медленно выдыхает мне в ладонь. - Я?.. бросил? Ори… думаю, ты-то меня понимаешь... Да если бы я мог, неужели не сделал бы этого?.. Не забыл его, давным-давно?.. если бы только мог?.. и хотел? Его голос поражает меня – взрослый и усталый, но такой уверенный, и без следа обычной инфантильности. Голос той части его личности, о которой я только подозревал. В это время хлопает входная дверь. Мураки возникает в проеме, как серая тень. Цузуки вскакивает на ноги, я неспешно отступаю ему за спину. - Не знал, что ты придешь, - произносит он безразлично, хотя на фоне замученного лица это скорее звучит враждебно. - Можно с тобой поговорить?.. - Это важно? - Думаю, что да... Голос Цузуки меня радует – достаточно несчастный, взгляд, полагаю, такой же. - Ну говори, раз важно. Он говорит. Слушая его, Мураки ни на кого из нас не смотрит. С неподвижным лицом снимает пиджак, развязывает галстук, расстегивает пуговицы на рубашке, и все это – помалу, незаметно приближаясь. После очередного шага Цузуки отступает, наткнувшись на меня – дальше некуда. И вдруг я понимаю, что он НЕ ВРЕТ. Собственно, первое, что я понимаю – Цузуки до сих пор не вполне верит, что Мураки согласится. А уж потом – что он не врет. Говорит чистую правду, и моя вина/заслуга лишь в том, что я навел его на эту мысль. Господи, да этот юный идеалист в случае отказа Мураки действительно пойдет под сокращение вместе со своими друзьями и добровольно позволит уничтожить себя! То есть - отказ означал бы разрыв, потому что даже Цузуки не простит такое. А разрыв означал бы смерть… потому что Цузуки не захочет жить? Не думал, что… не ожидал, что такое возможно… хотя почему не ожидал. Если я способен – то почему не он? Эта мысль будто подталкивает меня - я обнимаю его сзади и целую в шею. Горячее тело вздрагивает, пытаясь отстраниться, но я снова касаюсь губами, и он потихоньку успокаивается. - Продолжай, Цузуки-сан. Он собирается с духом и оглашает план Б. Хотя на каком-то моменте Мураки, по-моему, перестает слушать вообще. - Эта мерзкая тварь играет с нами… - произносит он медленно. – И что за спешка? - Такара-сама говорит… - Цузуки чуть опускает голову, - что ты им не предназначен. Поэтому это надо решать, пока ты жив. Да, здесь есть смысл. При таком количестве сигарет в день кто-то рискует не дотянуть до сорока. - Полагаю, спрашивать, почему ОНО обсуждает эти вопросы с тобой, бессмысленно? Скорее всего. - ОНО же не думает, что ты имеешь на меня исключительное влияние? Ну… учитывая, что после пересмотра этого их контракта наш общий друг убил всего одного человека, и то из самообороны… сие тоже смысла не лишено. Порази меня молния, если я озвучу подобное. Хотя, скорее всего, дело в другом – а если понимаю я, то Мураки не тупее меня и скоро поймет тоже. Если ОНИ так могущественны – зачем эти интриги? Они могли бы забрать Цузуки и так, а потом поговорить с Мураки напрямую, и он был бы весь их. Вряд ли они не в курсе, что его уговаривать не надо, да и штат Энма-те вряд ли собирались ликвидировать. А дело в том, думаю, что благодарность Цузуки и его безраздельная преданность им просто необходимы… И значит это лишь одно – он ценнее и опаснее, чем может даже представить. И когда он это поймет – наступит его время… - Что скажешь, Ори? Я улыбаюсь ему. От всей моей темной души. Мураки старается сохранять ледяную холодность, но его сияющий глаз возвращает улыбку с процентами. Ему не нужно время на обдумывание – теперь, когда у него наконец будет всё время. Он подходит почти вплотную, замыкая Цузуки между нами – сердце того колотится, а мысли смешались. Я остаюсь на месте. Если это и провокация с моей стороны, то невинная – я знаю Мураки, он не пойдет до конца. Он не станет делить ни Цузуки со мной, ни меня с Цузуки. Между тем дышать труднее - что-то незримое расплывается воздухе, плетется тонкими паутинными отростками, как чернила в воде. Или кровь – но цвета чернил. - Чувствуешь это? – шепчет мне Мураки, кладя руки ему на бедра. – Ори? Я киваю. А то. Настолько мощную ауру игнорировать сложно. Я всегда ощущал ее иначе, когда мы были наедине, без такой сексуальной агрессии – и не потому, что я его не привлекаю… просто меня он боится, по-моему. А на Мураки реагирует самым определенным образом. А еще я наконец понимаю, где источник бессонницы, поразивший Токио. Он здесь, в кругу наших рук. - Ты тоже так сможешь? – шепчу в ответ, и наконец он мне улыбается, открыто, как никогда. - Я смогу лучше, правда, Цузуки-сан? Цузуки инстинктивно подается назад, откидывает голову мне на плечо. Ого. Зря мы, наверное… аура резко, неотвратимо выросла в силе, обернув нас словно эластичной лентой, стягивая вместе – не разорвешь. И не поспоришь. Он бормочет что-то вроде «ой, простите»… да за что?.. сами виноваты. Подошли близко. Придется постараться выйти из этого с максимальным достоинством и успокоить шторм малой кровью, а то наделаем дел… - Это значит «да»? – спрашивает он Мураки неуверенным дрожащим шепотом. - Это значит, что я не дам тебе умереть. О боги. Еще раз вот так – и нас просто разорвет… Я кладу на все приличия и целую его, подставляя Мураки его выгнутую шею. Губы податливые и жадные, Цузуки постанывает мне в рот – по этим стонам и без мыслей легко прочесть, что с ним сейчас делают. Может, Мураки порой недостает страсти, но руки у него действительно на зависть. Ритм поймать проще некуда, и я повторяю его языком, пока Цузуки льнет к нам по очереди, отвечая с таким восторгом, что это даже умиляет. Неуверенность куда только делась… Его рука вцепляется мне в волосы, толкая ближе, мои ногти легко царапают его грудь через шелк, губы Мураки приникли к шее, и на какой-то момент аура сжимает нас, почти больно, чтобы взорваться лиловыми искрами. Не знаю, видел ли я их внутренним зрением – но они казались очень, очень настоящими. Ничего себе… Что ж будет, когда мальчик пойдет на повышение?.. На губах шинигами моя кровь, Мураки слизывает ее коротким движением. Метафизический оргазм, что-то новенькое… Теперь понимаю, как мой непрошибаемый друг на это подсел. По всему телу чудовищная слабость, совсем как он рассказывал, а до кровати всего пара шагов, и мы их делаем. Не знаю как. Кажется… телепортируемся. Цузуки поджимает ноги, старательно прикрываясь кимоно; он смущен, но и вполовину не так, как счастлив. Тишина - та самая пауза, когда никто не решается заговорить первым… В конце концов, Мураки коротко кашляет и подает голос: - А позволь спросить, Цузуки-сан, как будет называться моя должность? - Основная? – переспрашивает тот, странным тоном – будто тянет время. - О, а их у нас много? Тогда, пожалуй, ты прав - начнем с основной. То, что прозвучало, было слишком невнятно, чтобы поверить с ходу. - Ликвидатор… - Что-что? Тот снова опускает голову как можно ниже и шепчет: - Ликвидатор… Это те, которые… По-моему, глубже втянуть голову в плечи уже физически невозможно. Не глядя Мураки привлекает его нарочито рассеянным жестом, и Цузуки с выдохом облегчения жмется щекой к его груди. - Спасибо, я представляю, что это такое. - Но ты не должен! – Он вдруг пытается отстраниться, однако трепыхаться бесполезно, абсолютно. – Ты не должен убивать, если не хочешь, потому что я могу… не обязательно нам обоим. Я кусаю ребро своей ладони, чтобы не засмеяться, а у Мураки вид, будто до сих пор ушам не верит. Ликвидатор, ну надо же. Убийце незачем признаваться в убийстве, так? Вот уж провезло так повезло. - Нет-нет, тебе я не позволю, - говорит он наконец, и сарказм так глубоко, что даже я едва слышу. – Так и быть, воскрешу в памяти старые привычки, тем более что это будет несложно. Они неглубоко зарыты. Неожиданно чувствую легкую тяжесть в висках, голос Цузуки помалу превращается в дремотное мурлыканье. - Только… Такара-сама не наш непосредственный начальник, но ты, пожалуйста, перестань теперь называть его мерзкой тварью… и поганым извращенцем, а то это как-то… - Я приложу все усилия, хотя ОНО не перестанет быть ни тем, ни другим, - бормочет Мураки еле слышно, но едко, со всем возможным скепсисом. - Но если Великий и Ужасный Оз в следующий раз явится нам в образе Пэрис Хилтон, могу не сдержаться. - Еще у них там… лаборатория, огромная и вся-вся твоя… мне показали. Они изучают нижние миры… и разные феномены среди людей. Кстати, командировочные очень высокие, и еще есть комиссионные. И ставка, конечно. И если будешь скучать по работе, то это можно устроить… А насчет жилья – все, что захотим… что нам понравится… хоть «Мону Лизу» в гостиную… - Нам? Шинигами делает очередную попытку поднять голову – тщетно. - Ну... то есть это не обязательно – вместе жить… это как ты хочешь. - Да ты и так у меня живешь. - Я у тебя ем… и сплю, иногда, а это не то же самое, что жить… Так ты не против?.. правда? - Подумаю. - …потому что… ты же знаешь, как я… тебя… к тебе… - Знаю, Цузуки. Спи. И то, как он произносит его имя, все эти три слова, заставляет меня вздрогнуть – он умеет, да, но мальчик точно впервые слышит, да и я слышу впервые, действительно. Чтобы ТАК говорил… что других трех слов не нужно, совсем. В каком-то смысле это было признание. Мураки все еще бережно придерживает его одной рукой, а второй – пропускает сквозь пальцы прядь моих волос, едва касается скулы, плеча и наконец накрывает руку. «Кои, - говорит он одними губами, - можешь в это поверить?...» Улыбаюсь в ответ. Сукин сын, ты это сделал. И ты по-прежнему сверху… или так думаешь. Ну не беспокойся, твоя маленькая тайна - как сильно ты боялся его потерять - умрет вместе со мной… и не только твоя. На секунду меня вдруг поражает приступ страха – будто лезвие изо льда входит в солнечное сплетение, и я позволяю себе маленькую слабость. «Я еще тебе нужен?» В ответ он так же беззвучно выдает словосочетание, касающееся одновременно моего способа жизни, сексуальной ориентации и особенно – умственных способностей. Не представляю, где человек его круга мог такое услышать. Невероятно грязно… и совсем не обидно, почему-то. А может, это и была ревность?... как определить то, что никогда еще не чувствовал? Отворачиваюсь к окну, подавляя очередной приступ смеха, но впившиеся ногти заставляют взглянуть снова. - Ори, а я? - говорит он вслух. - Что? - Нужен тебе еще? Или ты рад без памяти от меня избавиться? Голос металлический и мертвый – если Мураки когда и говорит милые вещи, то именно таким голосом. - Я бы ответил твоими же словами, Кадзу, но, боюсь, разъест рот. Он ухмыляется. Демонстративно роняет голову мне на плечо, потом – на колени, продолжая прижимать к себе спящего Цузуки. Через мгновение я тоже ложусь, примыкая к их теплу и стараясь не потревожить, тяну к себе подушку, а укрываться необходимости нет. То, что висело в воздухе, медленно опускается на нас, мягко и почти неслышно, словно сотканный из тончайших нитей покров, и прикосновение его – блаженство. Не знаю, может, не только Цузуки – может, все мы здесь руку приложили… Мне нужно о стольком подумать – о послезавтрашнем… нет, уже завтрашнем расчете за квартальные поставки, и о визите партнеров с севера… но бесконечное счастье бога смерти, наполняющее комнату, качающее нас на невидимых волнах, не дает выбора. Закрывая глаза, я буквально ощущаю, как в каждой квартире города людьми овладевает желанный сон. Если я просплю, Цузуки придется телепортировать меня в Киото, а мне – соглашаться на свой страх и риск… Мураки говорил, у него удачны четыре из пяти… Бывали у меня и похуже шансы. * * * ХЭ Mister Sandman… I’m so alone… Don’t have nobody to call my own Please turn on your magic beam, Mister Sandman, bring me a dream! Blind Guardian

NIKKI: Nik_ta Великолепно… Шикарно… читала и не могла оторваться… (чуть не опоздала в кинотеатр Т___Т) Действительно отличный цикл... завораживающий, написанный правильным языком для этого фэндома как-то так.(не знаю как объяснить…извините) И Мураки видишь совсем по-другому, и вообще их любовь, каждый любить так как умеет, кто-то боготворит, в кто-то принимает как должное, для кого-то это просто одержимость. Большое спасибо, за отличный конец (особая благодарность за ХЭ) и вообще СПАСИБО!!! за весь цикл!!!!

Nik_ta: NIKKI вамс спасибо))) тут ХЭ просто просился, хотя с самого начала я его не планировала. максимум - оставить все висящим в воздухе. но некоторые милые люди не оставляли меня в покое и в конце концов видите то, что видите))

HennetAnnun: Nik_ta Я тоже люблю этот цикл Всегда с предвкушением ожидаю продолжения, а тут такой вкусный рассказ!

Аревика: Это было просто супер... *полный инлав*

Nik_ta: HennetAnnun Аревика спасибо) я надеялась, что понравится))

Mitsumi: О да! Как всегда у тебя (можно на ты?) по Yami no Matsuei^^ очень нравится.

Тойре: Nik_ta, это ни с чем не сравнимо!!! НИЧЕГО лучше не только по Детям тьмы, но и вообще среди фиков по любым фэндомам я не читала /а уж это я большой любитель/! Этот цикл от начала до конца просто потрясающий, а уж новая часть - просто нет слов... Читала взахлёб, повизгивая и сжимая руки, и ужасаясь, что вот еще несколько страниц, и ведь кончится, кончится же, сволочь... ААААААААААА!!! Огромное, размером в несколько префектур, глубоко прочувствованное спасибо! И не только прочувствованное, то есть с точки зрения эмоций, но и осознанное - с точки зрения убеждений: я думаю, что писать, и вообще творить, имеет смысл именно для того, чтобы люди, сталкиваясь с твоим творением, узнавали что-то новое о счастьи и верили в его возможность. И цикл в этом смысле, бесспорно, просто шедевр. Ну, не считая всяких там мелочей, типа завораживающих по силе и красоте описания персонажей, оригинальных сюжетных ходов и блестяще подходящего для данного повествования языка... Nik_ta, моя благодарность и уважение!

Nik_ta: Mitsumi чего ж нельзя) спасибо)) Тойре ого, давно я не получала такого счастья)) мерси)))

Тойре: Nik_ta, а это точно всё, а? Вот совсем-совсем конец? /Шмыгаю носом/ Там ведь начинается такой период - Мураки теперь, став бессмертным, по идее, должен бояться потерять Орию. В отношениях появится надрыв... Неужели Мураки согласится с тем, что потеряет кои? Я, видно, не менее целеустремленная, чем Цузуки, но мне так эта троица нравится, безумно, и ХЭ хочется тотального... И не хочется прощаться с циклом... /Хлюпанья становятся громче.../

Nik_ta: Тойре да... это абсолютно точно последний))) и не плакать мне! ХЭ есть ХЭ, и чтоб не дойти до абсурда надо знать. когда остановиться) а эти трое вроде уже все для себя решили.

Тойре: Ничего-ничего-ничего... /шмыг, шмыг/... Я-то отстану. А вот Мураки до тебя доберется, в покое не оставит, он из тебя своего Ори себе выбьет навсегда, вот увидишь... Вот сейчас отдохнете оба, и ты, и он, а потом - помяни мое слово - услышишь тук-тук. Маньяки, они такие... /ШМЫГ.../

Эрли: Тойре пишет: А вот Мураки до тебя доберется, в покое не оставит, он из тебя своего Ори себе выбьет навсегда, вот увидишь.. Nik_ta это точно, как это Мураки и без Ории навечно? а Ория? это сейчас он счастлив, что Мураки в безопасности, счастлив и мир у его ног. а завтра? когда он поймет - Мураки останется навсегда , а он сам уйдет в мир теней. причем "ухождение" будет долгим, и сопровождаться старением. сгинет его красота, а вот сам он останется. не знаю, как к этому отнесется Мураки, но одного Цу ему точно не хватит. Мураки без Ории что Луна без неба. а Ория с тоски загнется. через год, через 10, однажды...

Nik_ta: Тойре да маньяк маньяку глаз не выцарапает))) Эрли нууу... почему сразу в мир теней? может, он реинкарнируется во что-нибудь хорошее))) да и красоту свою он не культивирует и жизненный процесс воспринимает как нечто важное, с началом - и соответственно концом... тем более Ория - эгоист, и как истинный эгоист желает себе счастья. А его счастье - это счастье Мураки. А счастье Мураки - сами знаем кто) так что все в порядке.

Тойре: Nik_ta , да-да, черный ворон черному ворону глаз не выклюет, ... но клюнет здорово. В общем, я трепетно надеюсь, что он тебя уговорит. Потому что какое ж Мураки счастье, когда Ория будет стариться, а потом и вообще умрет? А, видя страдания любимого, Ории придется соглашаться на вечную жизнь...

Эрли: Nik_ta а чего ему (Ории-сан) красоту культивировать, если она и сама неплохо справляется?))) он ведь нужен Мураки. а счастье Мураки - это они оба)) реинканируется? это он может)) с памятью прежних рождений, а наша бессмертная парочка будет его отслеживать))) Тойре нам так хочется , чтобы и Ория тоже был вечен и прекрасен и счастлив. как же он оставит Мураки на подозрительного полудемона, которого даже Институт опасается?

Тойре: Эрли не-не-не, разве этому мальчишке можно доверить такое сокровище, как Мураки?

Эрли: Тойре такое сокровище как Мураки можно доверить только двоим))) и все равно, даже если для Ории счастье Мураки - это его счастье, то оно (счастье) станет неполным без него (Ории)

Nik_ta: Эрли а идея с реинкарнацией мне нравится все больше... Тойре да ну, что может случиться с ТАКИМ сокровищем?) по-моему, Цузуки достаточно ответственный)) доказал неоднократно.

Эрли: Nik_ta о, неужели мне повезло подкинуть идею на продолжение? например, лет через незнаю сколько двадцатилетний Ория встречает самое прекрасное существо на свете))) по работе)))

Nik_ta: Эрли ага, лет через семьдесят) чем черт не шутит.

Эрли: Nik_ta что же, подождем пока уснет Бог, чтобы черт мог с размахом пошутить))

Ingrid78: Nik_ta, это шикарно,Вы великолепны!!! Обожаю этот цикл за неподражаемо вкусный язык,стиль,детальную прорисовку характеров,спасибо!!!

Nik_ta: Ingrid78, вам спасибо Я уже и думать про него забыла



полная версия страницы