Форум » » "Альбус Поттер и тайна Слизерина", приключения, в процессе » Ответить

"Альбус Поттер и тайна Слизерина", приключения, в процессе

lisik: Название: Альбус Поттер и тайна Слизерина рейтинг: пока PG пейринг: узнаете по ходу развития сюжета. дисклаймер: Все ей, драгоценной, а нам с вами только зависть... от автора: Хочу написать качественное макси, состоящее из разных частей. это первая часть, преслэш. Пока просто джен в силу возраста героев. И капелька слэша (сами догадаетесь о ком речь!) Пока просто приключения поколения next и упоминание любимого пейринга (не могу без них, извините! И речь вовсе НЕ о АСП/CМ) Надеюсь, вам будет интересно! Саммари: Альбус Поттер больше всего на свете боится быть распределенным на "змеиный факультет" но именно там он и оказывается волею распределительной шляпы. И обнаруживает, что факультет темных волшебников хранит множество тайн и одна из них принадлежит его знаменитому отцу. Любопытство и помощь немного странного друга помогают открыть тайну и понять важные истины. коллаж от Marciana

Ответов - 17

lisik: Альбус Поттер и тайна Слизерина Пролог. Альбус оглядел комнату осоловелым взглядом. Комната вращалась. «Какого черта!..» - подумалось ему, и тут же пришла другая мысль: нельзя ругаться такими словами. Хотя теперь уже можно. В конце концов, он уже год проучился на змеином факультете Слизерин, от одного названия которого дядю Рона передергивало в одну сторону. То в правую, то в левую. Может, он забывал, в какую надо передергиваться и поэтому получалось все время в разные стороны? Альбус тихо хихикнул, несмотря на свое состояние. Состояние было отвратительным. «От-врати-тель-ней-шее состояние!» произнес он вслух и по слогам, словно стараясь сосредоточиться хотя бы на этой фразе. Больничный потолок сиял ослепительной белизной. Смотреть не было сил, хотелось закрыть глаза и очутиться дома. На том самом старом и скрипучем диване, за который его отец, народный герой, между прочим, борется с хозяйственной мамулей уже не один год. Жаркие споры идут, а диван все стоит себе в поттеровской гостиной и Альбус в этом вопросе полностью солидарен с отцом, вокруг дивана совершенно особенная атмосфера. Там всегда тепло и уютно, а зимой в окно можно наблюдать большие, мягкие хлопья снега, а все остальное время бесконечные лондоновские дожди. Если получится разглядеть капли в тумане, конечно. Мечты о фамильной реликвии Поттеров прервал негромкий скрип открываемой двери. И в дверном проеме возникла крупная фигура Главного Аврора Британии, национального Героя Магической Войны и по совместительству отца Альбуса, известнейшего человека волшебного мира Гарри Джеймса Поттера. - Папа… - пискнул Альбус, жалея, что в свои 11, да что там говорить, почти 12 лет, не мог позволить себе залезть под тонкое больничное одеяло с головой. По возрасту не положено, да и по статусу – ученику Хогвартса, слизеринцу не пристало бояться отцовского гнева. Однако вопреки ожиданиям храброго первокурсника, гроза всей британской нечестии не свел чуть поседевшие брови вместе и не побледнел до той степени, когда видна неистово бьющаяся синяя жилка на шее, что несомненно выражало готовность кинуться в атаку на собственное неугомонное семейство, которое было настолько разношерстным по характерам и взглядам, что вообще удивительно как они могли мирно существовать под одной крышей старого дома Блэков. Из чего Альбус сделал вывод, что страшная кара по поводу его необдуманного поведения откладывается на неопределенный срок. На то, что он совсем избавился от перспективы испытать на себе праведный гнев родителя, Альбус по понятным причинам не рассчитывал. В конце концов, кому – Гарри Поттер, а кому – отец, строгий и непоколебимый в своих понятиях о воспитании подрастающего поколения. - Альбус, - Главный аврор потоптался на пороге, и было непривычно наблюдать его, такого сильного и строгого в некоей растерянности. Он явно не знал, что делать с балбесом-сыночком, который полез совать свой любопытный малолетний нос не в свое дело. - Как ты себя чувствуешь? – спросил мистер Поттер и нервным движением протер очки изрядно мятым, хотя и чистым платком. - Нормально, – напряженно ответил весь-такой-из-себя-послушный сын. - Ага, – кивнул герой войны и как-то совсем по-мальчишески улыбнулся и присел на краешек кровати сына. Альбус впал в глубокую прострацию, наблюдая такие метаморфозы. - Пап, ты сердишься на меня, да? Ты пойми, нельзя было по-другому, никак нельзя. Мы должны были это выяснить… - Выяснили? – спросил отец отстраненным, абсолютно деревянным тоном. - Выяснили, - выдохнул Альбус и внезапно полез под подушку, что бы достать мятый конверт. Ну, помялся слегка, с кем не бывает. В конце концов, Альбусу пришлось таскать его с собой долгое время. Да и вообще Гарри Поттер не помешан на аккуратности в отличии от его мамочки Джинни Поттер, вот та голову бы оторвала, протяни Альбус этот конверт ей. Но он ни за что не стал бы так делать. Ни за что. Ведь он уже не маленький и отлично понимает, что это письмо написала не мама. А еще понимает, чувствует, что оно очень важно для отца. Ну, и что такого, что он залез и прочитал? Письмо не кому-то там незнакомому, а его собственному отцу. Вот. Он не маленький. Он все понимает. И отдает в руки. А мама не узнает, если отец не захочет. Слизерин – это вам не Гриффиндор, где все должны все друг о друге знать, что бы кричать на каждом углу о своей справедливости и готовности помогать. Грош цена этим выскочкам во главе с его старшим братом Джеймсом. Вот он бы точно донес все маме. Но Альбус не такой. Он просто посмотрит, что из этого получится. Просто посмотрит. Это не любопытство. Это желание знать правду. Не для всех. Для себя.

lisik: Только не Слизерин! Шумное семейство Уизли-Поттеров, казалось, заполнило собой весь перрон. Солнце играло в рыжих, чуть тронутых сединой, волосах Рональда Уизли, прыгало веселыми желтыми бликами на пушистой шевелюре Розы и Хьюго Уизли, сбегало ярким, праздничным дождем по гладким, медным волосам Джинни и Лили Поттер, и абсолютно запутавшись, навсегда застывало в вечно лохматых патлах Джеймса Сириуса Поттера. И даже каштановые волосы Гермионы Уизли, в девичестве Грейнджер, на свету словно были прошиты тысячами ярких золотистых нитей. На этом празднике рыжих, как окрестил про себя компанию родственников Альбус, он выглядел белой вороной. Они выглядели. Вместе с отцом. Альбус был его точной копией. Иногда, смотрясь на себя в зеркало, ему казалось, что вот-вот на лбу выступит молниеобразный шрам, как на старых колдографиях отца, которые Альбус в силу природной любознательности изучил вдоль и поперек. Черные волосы, яркие зеленые глаза, хрупкое телосложение – ничего общего со здоровяком Джеймсом, который хоть и был похож на отца волевым подбородком и лохматой головой, все же пошел в Уизли. Такой же рыжий и неугомонный. Солнечный, как любили про него говорить другие члены их семьи. Альбус тихо усмехался. Да, Джеймс солнечный, а его мама называла тучкой в детстве. Погруженный в свои мысли Альбус не заметил, что отец присел на корточки, что бы посмотреть сыну прямо в глаза. - В чем дело, Альбус? – спросил он строго и мягко одновременно. Вопрос не был давлением, но предполагал ответ. Альбус хорошо изучил интонации отца за свою пока еще недолгую жизнь. - Я боюсь, - честно ответил тот, смотря огромными зелеными глазищами в обрамлении темных, густых ресниц. - Чего ты боишься, глупый? – отец запустил ладонь в шелковистые лохмы и легонько потрепал. От незамысловатой ласки захотелось кинуться к отцу на шею и повиснув, отправиться домой. Прямо сейчас. Чтобы не было этого ужасного страха перед распределением, страха, что он опозорит свою семью и не попадет на Гриффиндор, где учились все, ВСЕ его родственники и брат Джеймс. - Что я не попаду на Гриффиндор, - честно ответил Альбус. А чего врать? Перед ним же не только отец, но Главный Аврор, который легеллименцией (да, да он знал, что это, тетя Гермиона рассказывала) владел в совершенстве. - Ну, не попадешь и что в этом такого? - спросил отец, пристально всматриваясь в глубину изумрудных глаз и борясь с ощущением, что он заглядывает в свою собственную душу. - Все на Гриффиндоре. А я.. А вдруг.. на Слизерин.. – прошептал мальчик, и не удержавшись тоненько всхлипнул. - Значит, Слизерин приобретет замечательного студента. Тебя назвали в честь двух самых великих директоров Хогвартса. Как ты можешь бояться? И еще. Я никогда никому не говорил, но сортировочная шляпа хотела отправить меня на Слизерин. Но я уговорил ее этого не делать. - Уговорил? – в зеленых озерах плещется недоверие вперемешку с искренней детской надеждой. - Как видишь, - хмыкнул отец и повернулся к дяде Рону, который указывал без всякого стеснения куда-то вправо. Альбус, будучи ребенком любопытным, а иногда и не в меру любопытным, оглянулся. - Смотри, кто там. – Повторил Рональд Уизли, и его лицо исказилось гримасой отвращения. - O, значит, маленький Скорпиус в этом году тоже едет в Хогвартс, - задумчиво протянул отец, пристально изучая стоящую в двадцати метрах от них фигуру в наглухо застегнутом черном пальто. Альбус мельком скользнул взглядом по двум взрослым мужчине и женщине, отметив про себя и гордую осанку, и острый взгляд обоих. Но больше его заинтересовал белобрысый мальчишка его возраста, стоящий рядом с ними. Он совершенно спокойно встретил взгляд любопытных зеленых глаз и чуть усмехнулся уголками тонких, бледных губ. Голубые глаза смотрели равнодушно, не выражая ни капли заинтересованности, что ужасно разозлило Альбуса. Не сказать, что б он ожидал жгучего интереса во взгляде незнакомца, но все-таки он – сын самого Гарри Поттера, а эта бледная поганка ему незнакома, хотя по каким-то причинам знакома всей его семье. Тетя Гермиона напряженно поглядывает на своего мужа, словно ожидая, что он сейчас скажет какую-нибудь гадость, сам дядя Рон передернулся как при слове «Слизерин» на этот раз вправо и сделал вид, что внимательно изучат пожитки Розы, деловито копаясь в ее чемодане. Гарри Поттер же абсолютно бесстрастен он приветливо улыбается на сухой кивок незнакомого мужчины в черном пальто и только Альбус, пожалуй, видит, так как стоит ближе всех, что улыбка эта не имеет ничего общего с теплотой и любовью, с которой Главный Аврор улыбается своим родным в хорошем расположении духа. Нет, он не видит отвращение на лице отца, но и равнодушия там нет. Если бы Альбус был постарше, он бы понял, что это боль. Скрытая глубоко внутри, свернувшаяся словно змея, которая жалит, жалит, жалит… Хогвартс-экспресс трогается с места и Альбус тоскливым взглядом провожает фигуру отца, которая становится все меньше. Нет, по маме он тоже будет скучать. Но не так как по отцу. Отец – это пример, его одобрение – стимул быть лучше, и не только потому что он герой, знаменитый Гарри Поттер, а просто потому что он такой, потому что позволяет Альбусу видеть не только аврора с прямой спиной и жестким взглядом, но и просто человека с удивительно приятным смехом и жутко интересными историями. Дядя Рон на истории падок больше, конечно, но Альбусу нравилось, как рассказывает отец. Тихим голосом, который вовсе не походил на тот громкий рык, что издавал бравый аврор, переживая вспышки гнева на родных, он рассказывал о военном времени так, словно снова проходил через все ужасы. А скорее всего так оно и было. Просто Гарри Поттер твердо был уверен, что его дети должны знать правду. Не приукрашенную неведомыми подвигами, как в историях дяди Рона, не сухую и ломкую как мертвое дерево, какими они получались у тети Гермионы. Он хотел, что бы его дети знали и оценивали объективно, что бы формировали свое мнение. Он разговаривал с ними на равных и Альбус невероятно это ценил. Альбус сидел в уютном купе рядом с розой Уизли и думал, что, пожалуй, сам будет писать отцу, не дожидаясь его писем. Часто. Может быть, каждый день. И он уверен, что отец никому не расскажет об их маленьком секрете. - Альбус! – окликнула его Роза. Ее тон не был ни капли раздраженным – Роза хорошо знала мечтателя Альбуса и знала, что для того, что бы спустить его на землю, нужно говорить громче, - ты будешь покупать сладости? - А? Что? Да, буду, конечно. – Альбус улыбнулся то ли Розе, то ли своим мыслям, а то ли перспективе наестся сладкого без бдительного родительского контроля. - Когда мы попадем на Гриффиндор, я попрошу Мелиссу Лонгботтом поговорить с профессором Лонгботтомом, что бы он… - Роза, - одернул подружку Альбус, - профессор Лонгботтом – друг нашей семьи и вашей тоже, не надо ни о чем просить Мелиссу, он и сам все знает. - Ха! Тебе – друг семьи, а Мелиссе – родной отец, это разные вещи. - Привет, молодежь! – раздался смешок от двери. В купе появился Джеймс. - Тоже мне – старичок нашелся… – фыркнул Альбус. Ты меня старше на полтора года, хоть и учишься уже на третьем курсе. Так что не выпендривайся, Джим, не поможет. - Да ну тебя! – миролюбиво махнул Джеймс рукой, не желая ввязываться в ссору, которые вспыхивали между двумя Поттерами с завидной регулярностью. - Мама просила присматривать – я и присматриваю. По мере возможностей, - хихикнул старший брат и увидев маячившее за дверью купе фигуры друзей, запустил руку в купленные Альбусом конфеты на столике и ловко увернувшись от тонкой, но весьма ловкой руки младшего брата, покинул «территорию малолеток». Замок Хогвартса не мог не восхищать того, кто видел его в первый раз. Величественный и древний, его стены, казалось, дышали многовековыми традициями. Приближаясь на традиционных лодках первокурсников, 11 летние мальчики и девочки не могли скрыть восхищенного вздоха, когда стены замка выплыли перед ними , играя сотнями огней. Большой зал. Из года в год старая шляпа занимается распределением студентов. Сила природы – Хаффлпафф, сила ума – Рэйвенкло, сила храбрости и справедливости – Гриффиндор, сила воли, сила крови и просто сила в чистом виде – Слизерин. Как часто дети повторяют своих родителей.. Семейство Уизли испокон веков училось на Гриффиндоре, и Роза Уизли не стала исключением. Шляпа даже не успела коснуться рыжих волос, как раздался ее скрипучий голос: - Гриффиндор! - Адель Забини! – смуглая девочка, красивая своей экзотической красотой мулатки неспешна и гордо двигается в сторону скамейки для первокурсников. Вердикт шляпы однозначен: - Слизерин! Туда же распределяется и ее брат близнец Джонатан. - Скорпиус Малфой! – а вот и бледнолицый незнакомец с вокзала. Малфой.. .Теперь понятно. Да, Альбус слышал эту фамилию. Не от отца, от дяди Рона и отзывы о чистокровном семействе от дяди были весьма нелестными. Но отец не позволял говорить гадости о ком бы то ни было, он просто просил дядю ограничиться «школьными, забавными историями», и Рональд Уизли коварно усмехался и в сотый раз заводил разговор о том, как Малфоя превратили в хорька на третьем курсе или как отец обыграл его в квиддич на втором. Малфой младший держался спокойно, на него смотрели многие и многие делали это с явным неодобрением. Но маленький Скорпиус видимо был готов к такому повороту событий, поэтому его тонкие губы сжались в одну линию, плечи гордо расправились, и необыкновенно яркие, голубые глаза опасно сощурились, награждая презрением любого, кто посмел кинуть неодобрительный взгляд в его сторону. Таким образом, Слизерин приобрел еще одного студента. Через некоторое время, когда ждать уже не было сил, и коленки подгибались от страха перед неизвестностью, а в мозгу билась только одна мысль «скорей бы это все закончилось!» Альбус услышал: - Альбус Северус Поттер! – это было произнесено торжественно, и директор Макгонагалл назвала его полным именем. Альбус почувствовал себя неловко. Чем он это заслужил? А чем он заслужил эти громкие аплодисменты всего зала? Он всего лишь мальчишка. Это не его. Это его отцу сейчас аплодируют, его памяти. Чувствуя страшную неловкость, и резкие приступы тошноты Альбус доковылял до заветной скамейки и уселся на нее, думая, что встать, наверное, будет не в состоянии. Зачем его назвали именами этих людей? Теперь он должен будет нести их с почетом и славой все школьные годы, потому что каждый промах будет кинут в лицо и заявлен как недостойный волшебника с таким именем. Это все не его. Ни имена, ни знаменитость фамилии. Ничего. - Поттер… - хмыкнула шляпа. - Ой, - тихо ойкнул Альбус, поняв, что шляпа говорит с ним. И тут же сжав кулаки зашептал искренне и неистово: «Только не Слизерин, только не Слизерин… пожалуйста…» - Однажды, - задумчиво проскрипела шляпа, - я уже послушалась одного Поттера. Но у меня были на то причины. А здесь… Прости мой мальчик, но я не вижу в тебе гриффиндорца, равно как и рэйвенкловца. Гибкий ум, жажда жизни, смелость – все это есть, да… Но… я вижу огромный магический потенциал, я вижу.. а впрочем, неважно, малыш, пока неважно. - Слизерин! Казалось, что в зале резко выключили звук. Сотни голосов мгновенно смолкли. Профессор Лонгботтом некрасиво открыл рот. И даже директор Макгонагалл неверяще покачала головой. На негнущихся ногах, новоиспеченный слизеринец направился к «своему» столу. Мимо Розы, Джеймса, Мелиссы, мимо тех, к кому привык и считал друзьями. Изумленный вздох пронесся по залу, когда Альбус устроился на самом краешке слизеринского стола. «Вот и все, – это была его единственная мысль на тот момент, - вот и все». И тут раздался тихий смех. Смеялся человек на портрете. Весь в черном , с длинными черными волосами и крючковатым носом. Он смеялся искренне и заразительно и его смех прокатился по залу, заражая всех, кто в нем находился. Старшие слизеринцы закатывались хохотом, и только малыши сидели и смотрели настороженно, не понимая причину такого бурного веселья. - Хватит! – голос Макгонагалл, усиленный сонорусом пронесся по залу, призывая распустившихся студентов к порядку. И распределение продолжилось своим чередом. Старосты повели первокурсников в спальни. Идя за высокой, тонкой, как будто прозрачной девушкой, Альбус чувствовал, что все действия выполняет на автомате, словно под заклятием империус. В голове был полный сумбур. Слизерин… все-таки Слизерин… Он пропустил замечание старосты насчет движущихся лестниц и растянулся прямо под ноги своих теперь уже однокурсников. Захотелось плакать. Желательно прижавшись к широкой отцовской груди, слушая успокаивающее и размеренное биение его сердца. Но Гарри Поттер давно уже был дома на Гриммунд плейс и достать его для того, чтобы поплакаться не представлялось возможным. Сдержаться. Не плакать. Это слабость – билось в мозгу. Попытавшись встать, Альбус запутался в полах длинной школьной мантии и снова упал, уже безнадежно барахтаясь и не пытаясь сохранить лицо. - Быстрее! Я никого не буду ждать! – прикрикнула на подопечных староста и направилась вниз по ступеням. Первокурсники завозились и отправились дальше. Альбус окончательно запутавшись беспомощно смотрел на удаляющееся спины, как вдруг рядом раздался сухой, надломленный голос: - Руку. - А? – Альбус оглянулся и натолкнулся на холодные голубые льдинки в глазах Скорпиуса Малфоя. - Руку, Поттер. – усмехнулся Малфой, протягивая свою белую, узкую ладонь. - Спасибо, – промямлил Альбус, протягивая в ответ свою, и почувствовал себя гораздо уверенней, оказавшись вновь в вертикальном положении. От кого он не ожидал помощи, так это от «бледной немочи», как он окрестил Малфоя про себя. И тут понял, что больше не может сдерживаться и рухнул на ступеньку, закрыл руками лицо, украшенное свежим лиловом кровоподтеком и разрыдался. Подумав, что теперь-то уж точно остался один. А Малфой.. . ну, так это же Малфой, а дядя Рон категорически запретил общаться с ним, потому что «от Малфоев одни проблемы и гадости». Когда отрыдавшись на свою горькую судьбу и вселенскую несправедливость, засунувшую его на этот змеиный факультет, Альбус поднял прозрачные и опухшие от слез глаза, то увидел, что Скорпиус никуда не делся, а просто стоит рядом и смотрит на него. Не презрительно. Не с отвращением за слабость. Не готовый рассмеяться над «папенькиным сыночком», а просто смотрит. - Все? – спросил он, чуть наклонив голову, и золотистая прядь легла на бледную щеку. Скорпиус смешно сдул ее движением губ и продолжил выжидательно смотреть на Альбуса. - Все, – буркнул Альбус, поднимаясь. «Если уж остался, так хоть бы проявил человеческое сочувствие.» почему-то Альбуса обидел тот факт, что Скорпиус не кинулся утешать его бедного и несчастного. - Тогда пойдем! – равнодушно пожала плечами «немочь» и направилась вниз с самым независимым видом. Альбус поплелся следом. Через 10 минут блуждания по коридорам Альбус решил подать голос: - Э… Скорпиус… ты знаешь, куда мы идем? - Нет, – белобрысая голова даже не повернулась. - Понятно, – ответил Альбус, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев. Да что о себе возомнил этот... этот… Малфой одним словом. Вот. Да. Дядя Рон был прав насчет их семейства. Помог, называется. Лучше бы не помогал. «Я бы может, сам дорогу нашел. Я бы может, спал уже, если бы не он». Про то, что это именно из-за несдержанности Альбуса они задержались, он как-то не подумал. - Стой! – крикнул Альбус, которому надоело бездумно следовать за своим горе-провожатым. скорпиус встал, но не оглянулся. Идеально приглаженные золотистые волосы, идеально прямая спина. «Да как он вообще еще пополам не переломился!» с раздражением подумал Поттер младший. Нагнав высокомерного мальчишку, Альбус недолго думая резко схватил его за плечо, чтобы развернуть к себе лицом. Скорпиус развернулся с тихим смешком, который никак не отразился на бледном, бесстрастном лице. - Куда мы идем? – требовательно повторил Альбус, смотря прямо в голубые глаза, чуть сощуренные, видимо, выражающие презрение . Или ничего не выражающие. Эта бледная поганка оставалась загадкой. По лицу ничего не понять. - Есть предложения? – чуть растянуто, будто ему лень говорить, спросил Скорпиус. - Ты должен знать, что делать! – возмутился Альбус, - в конце концов это ТЫ меня сюда завел, это ты во всем виноват! – зеленые глаза опасно сощурились, ломающийся голос сорвался на крик. - Я. Тебе. Ничего. Не. Должен. – тщательно выговорил Малфой и сжал кулаки до побелевших костяшек пальцев. - Истеричка! – презрительно кинул он в сторону Альбуса, и хотел было отвернуться с гордым видом, когда Альбус резко вскинул руку и ударил нахала по лицу. Удар получился смазанным, потому что Скорпиус отклонился с завидной ловкостью и тут же вскинул свой кулак, который пришелся точно в цель. Прямо в хлюпающий от недавних слез нос обладателя героических имен. Нос захлюпал с удвоенной силой, теперь уже орашая кровью белый воротник новенькой рубашки. Альбус озверел окончательно и кинулся на обидчика изо всех силенок. Точно так же как он кидался на брата, когда тот становился особенно невыносимым. Но здесь все оказалось не так просто. Джеймс, конечно, был мальчиком спортивным, но ему было далеко до ловкости и гибкости Скорпиуса, который бил и отбивался так, будто всю жизнь провел обучаясь драться. Странно, если учесть то, что он из чистокровной семьи волшебников, которые должны были бы полагаться на магию… Альбус и не заметил как оказался на полу прижатый легким мальчишеским весом к каменному полу, Скорпиус громко сопел и старательно вжимал его в холодный камень, цепко вцепившись в тонкие предплечья. Альбус бешено вращал зелеными глазищами, не в силах пошевелиться и закипал от ярости и гнева, натыкаясь на холодный, абсолютно равнодушный взгляд соперника, глаза которого из голубых превратились в темно-синие. Внезапно в гулкой тишине коридора помимо сбитого дыхания друг друга, мальчики услышали чьи-то торопливые шаги. Скорпиус мгновенно скатился с противника и схватив его за руку потянул за собой. - Куда ты меня тащишь? – возмущенно прошептал изрядно помятый драчун. - Куда надо. – последовал короткий ответ, - тише, придурок, если нас застанут отдельно от факультета, нам попадет. а мы еще и учиться не начали.. Альбус послушно замолчал, благоразумно рассудив, что неприятностей на сегодня хватит. Скорпиус затащил его в какую-то нишу и они накрылись черными мантиями с головой. Эта часть коридора была достаточно темной, что бы такой нехитрый маневр сработал. Шаги приближались. Послышались приглушенные голоса. - Ты уверен, что здесь никого нет? - Уверен, первокурсники спят уже в своих спальнях, старшие празднуют начало нового учебного года в своих гостиных.. здесь никого нет. - Отлично. Ты нашел, что искал? - Пока нет. Надо заглянуть в запретную секцию… - В запретную?.. Ха, да ты у нас темный маг… - Тише ты, нет уже темных магов, забыл? Есть только послушные ученики школы Хогвартс… - Ну-ну… Дерзай! не забудь потом рассказать… - Обязательно. Шаги быстро удалялись, и вскоре Альбус слышал лишь размеренное дыхание и биение сердца стоящего рядом Скорпиуса. Мальчишки вывалились из укрытия и, посмотрев друг на друга, глубоко вздохнули. Альбус окинул взглядом потрепанную фигурку перед ним, растрепанные волосы, кровоподтек на скуле, разорванная в нескольких местах мантия, к тому же вывалянная по полу и остался доволен результатом, несмотря на собственные синяки и ссадины, которые давали о себе знать. Теперь Скорпиус больше не был похож на прилизанного аристократа и как-то перестал раздражать. - Что это было? – Альбус первым нарушил тишину. - А я знаю? – откликнулся Скорпиус раздраженно. - Здесь что-то не так... Что-то совсем не так… незачем студентам забираться в запретную секцию, понимаешь? - И что с того? - Пока не знаю, но планирую выяснить в ближайшее время. Ты со мной? – спросил Альбус и замер в ожидании ответа, чувствуя, как кровь застучала в висках, выдавая сильное волнение. Ему почему-то было крайне важно услышать согласие от всколоченного мальчишки рядом. Несмотря на драку, несмотря на фамилию и заносчивость. Альбус Поттер уважал силу, а стоящий рядом с ним явно был личностью не только сильной, но и интересной. Скорпиус опять склонил голову набок (да что за жест такой непонятный!) оглядел растрепанную фигуру перед ним с головы до ног, словно тестируя на что-то, одному ему ведомое. И ответил тихо и так же без тени эмоций: - Наверное, да. И Альбус улыбнулся. Ну и пусть сейчас этот маленький снобеныш равнодушен и делает вид, что ему все безразлично. Он все видел. И горящие глаза во время драки и чуть закушенную бескровную губу, когда он подавал ему руку там, на лестнице. Альбус подумал, что обучение в Слизерине будет, может, и сложным, но уж точно не скучным. И, кажется, он именно этого и хотел. А найти свои подземелья? Что ж вдвоем они обязательно справятся!

kahnmad: Очень захватывающе! Интересные "живые" персонажи, особенно понравился Скорпиус А продолжение скоро будет?

lisik: kahnmad спасибо огромное! я думала здесь фик никому не нужен, вот и не выкладывала проду... Глава 2 еще одно странное письмо. Написано красным, буквы пляшут в разные стороны. Подпись не разобрать. Внезапная вспышка – Огонь по губам, Стук колес, пустота – Обездвижен лежу, Ты так ненавидишь меня, Что режет глаза! Все взаимно. Увидишь. Я докажу! И оголенные нервы, зажать кулаки! Снизу вверх быстрый взгляд, Белозубый оскал. Так на тебе! Наотмашь ответный удар по щеке! Ты снова решил, что от себя убежал… Стихи: Senseira Тени прошлого Альбус беспокойно ворочался в своей кровати, закрытый бархатным, темно-зеленым пологом от любопытных глаз соседей по спальне. Ему никак не удавалось уснуть. Все мысли были заняты клочком пергамента, который он (ну, ладно, ладно, вместе с Малфоем) обнаружил на полу коридора в первый день. Это была карта, на которой без труда угадывались бесконечные ряды стеллажей с книгами, набросанные чьей-то несомненно талантливой рукой. Ближе к правому верхнему краю пергамента стоял жирный крест, старательно выведенный фиолетовыми чернилами. Крест находился за тонко проведенной чертой, под которой красивым каллиграфическим подчерком было выведено «Запретная секция». Альбусу было понятно, что именно туда собирались проникнуть неизвестные студенты, и само прикосновение к какой-то тайне вызывало дрожь в коленях и незабываемое ощущение приближения чего-то важного и интересного. Конечно, слизеринец отдавал себе отчет в том, что важное и интересное может так и не случиться, если он так и будет пялиться на пожелтевший кусок пергамента, не предпринимая никаких действий выяснить в чем же дело. В очередной раз поизучав заветную бумажку, Поттер-младший засунул ее под подушку и решил заставить себя спать, считая в уме гиппогрифов, красивых животных, о которых рассказывал отец и которых он видел на картинках. С живыми гиппогрифами Альбус еще не встречался, но отец обещал, что в школе обязательно познакомиться с парочкой этих волшебных существ. Утро встретило любителя тайн неуважительной тряской и чьим-то громким голосом: - Поттер, подъем! Поттер и не думал подниматься в такую рань. Еще чего? Отпрыск самого известного во всей Британии волшебника решил, что после бессонной ночи, полной сумбурных мыслей и стараний разгадать чужую тайну, он имеет полное право отоспаться подольше. Но, по-видимому, так думал только он один, поскольку стоило ему отмахнуться и вернуться к прежнему сладкому посапыванию, как раздалось раздраженное: - Аугменте! И хранителя страшной тайны тут же окатило ледяной водой. Альбус Северус Поттер, злой, как тысяча маленьких синеньких пикси, вскочил на кровати и схватив с тумбочки свою палочку, встал в атакующую позу, как учил отец, широко расставив ноги и чуть откинувшись назад верхней половиной тела, что бы иметь возможность для быстрых и плавных взмахов рукой. Темнокожий обидчик, Джон Забини, весело рассмеялся белозубой улыбкой, ничуть не напуганный грозным видом Поттера-младшего. Альбус сонно поморгал и решил не нарываться на конфликт. Он развернулся, что бы посмотреть на соседнюю кровать. Там скрестив ноги сидел Скорпиус Малфой, погруженный в чтение какой-то книги и меланхолично пережевывающий конфету. Этикетки от этих конфет аккуратной горкой лежали на тумбочке, сложенная одна к одной. «Вот же эстет недоделанный!» - подумал Альбус, и ему жутко захотелось сбросить со смазливой рожицы выражение вселенской безмятежности. Издав боевой клич Поттеров, который, честно говоря, гораздо лучше получался у Джеймса и Поттера-старшего, младший сын народного героя, кинулся на кровать мальчишки, которого еще не мог считать другом, но которого так здорово было выводить из себя, методично и долго, выжидая когда безразличие в голубых глазах смениться недоумением, раздражением, яростью, да хоть чем-нибудь! Лишь бы не видеть этот колкий мороз, который грозил заморозить любого, кто посмеет приблизиться слишком близко. - Придурок, это же не я тебя облил, – спокойно и рассудительно произнес Скорпиус, прижатый к собственной кровати жутко надоедливым и бесцеремонным недоразумением по имени Альбус Поттер. Не зря, ох не зря, отец пребывал в долгом и мрачном ступоре, когда из газет узнал, что Гарри Поттер отправляет своего младшего сына в Хогвартс, как раз в тот же год, что и он Скорпиуса. Определенно во всем был скрытый смысл. - Угу, - задорно промычал Альбус, - а «попробуй аугменте, больше этого олуха ничем не разбудишь» мне приснилось, да? – Альбус скатился со слизеринца и обиженно засопел сидя на полу и подпирая спиной малфоевскую кровать. Забини уже давно исчез в ванной, а остальные соседи по спальне в количестве двух человек, Винсента Гойла и Чарли Нотта делали вид, что усиленно заняты утренним сбором учебников и своим внешним видом, готовясь к занятиям. Но всегда чуткий к чужим эмоциям Альбус уловил напряжение, повисшее в воздухе, он понял, что за ним наблюдают. Наблюдают пристально и внимательно. Почему?... Скорпиус поймал взгляд Чарльза, и как-то быстро подобравшись, сполз с постели с другой стороны. Альбус проследил за ним, усмехнулся и, улыбнувшись, доброжелательно провозгласил: - Доброе утро всем! – после чего направился в ванную, откуда только что вышел Джон. - Поттер… - тихо и как-то растягивая слоги, произнес Нотт, - очередь надо занимать. Сейчас я иду умываться, а ты последний встал, вот и будешь последним. Винсент поджал плечи и неуверенно взглянул на своего друга, словно ожидая от Альбуса каких-то неприятностей. - Не слышал о таких правилах, - осклабился Альбус и удивился тому, как спокойно и иронично прозвучал его собственный голос. - А я тебе проясню ситуацию. – Нотт встал и кошачьей походкой направился к Альбусу. - Ты – Поттер. Он – Малфой. Я – Нотт, а это – Гойл и Забини. Тебе о чем-нибудь говорят эти имена? – В голосе однокурсника было столько горечи, что Альбус как-то сразу растерял всю свою браваду и вперился, не моргая, в карие, колючие глаза худого, нескладного мальчишки перед ним. - Я выучил, как вас зовут, спасибо, – прошептал он и нервно сглотнул, чувствуя, как напряжение накрывает его, словно облако густого и плотного тумана. - Так вот, - глаза собеседника превратились в щелочки, - Тебе здесь не рады, Поттер. Только потому что ты – Поттер и твое долбанное место – на Гриффиндоре, факультете благополучных и сытых детей. А здесь – другая история. Мы – другие. У нас не было такого детства, как у тебя... Что, пикники с семьей по выходным, рассказы родственничков о геройских буднях и увлекательные квиддичные полеты с героем – отцом? У нас этого нет, Поттер. Мы – дети Пожирателей Смерти. И родители многих на этом факультете погибли от рук таких как твой отец, а если не погибли, то в Азкабане, наши семьи лишены прав, счета заморожены и только нам, их детям, любезно позволено учиться в школе, получать долбанное образование, ступать на путь истины. – Нотт рассмеялся колко и сухо. Альбус стоял, опустив голову. Он ничего не знал о Пожирателях Смерти и их детях, кроме того, что именно против них сражался отец и все его друзья, что именно они убили отца и мать Тедди Люпина, брата близнеца дяди Джорджа, который полностью спился после этого и теперь представлял из себя жалкую пародию на человека, живя с их старой бабушкой Молли, которая изо всех сил старалась тянуть все заботы на себе, но с каждом годом это становилось все сложнее и сложнее. Именно они несли смерть, и именно Гарри Поттер им помешал, не без помощи верных друзей, конечно же, как любил добавлять дядя Рон. А теперь, слушая резкие слова Чарли Нотта и рваные выдохи, что с трудом вырываются сквозь его стиснутые зубы, Альбус начинает понимать, что здесь ему действительно не рады. О чем думал этот старый кусок фетра, распределяя его сюда?! Как вообще можно было представить, что Поттер может быть на Слизерине?! Как теперь жить среди этих холодных глаз и едких фраз?... Но он не позволит собой помыкать. Он – сын героя. Отец не должен думать, что его сын струсил. Он не станет просить отца перевестись на другой факультет, просьбу заслуженного аврора и героя войны наверняка бы учли. Но он – сын своего отца. Да, у него было счастливое детство, а вот у Гарри Поттера нет. И это не значит, что он озлобился и стал похож на этого страшного заморыша Нотта. К тому же, Скорпиус. Скорпиус не относился к нему так. Правда? - Тебе лучше уйти, Поттер, - деревянным голосом произнес Малфой за его спиной. Оглядев напряженные плечи, сощуренные глаза и сжимающиеся кулаки своих сокурсников, Альбус подумал, что обойдется без умываний, а сполоснуть лицо можно и в общем туалете. Ничего. Резко хлопнув, дверью, подхватив с пола заранее собранную сумку, он гордо вышел в гостиную, по которой уже сновали, собираясь, слизеринцы старших курсов. На появления Поттера они не отреагировали, лишь несколько внимательно осмотрели его с ног до головы и продолжили заниматься своими делами. Но и приветствия он ни от кого не услышал. Стало как-то одиноко и холодно. Он не привык к такому. Он привык, что все ему рады и улыбаются, что весь мир для него и светится доброжелательностью. Когда все так резко успело поменяться? Альбусу захотелось стать очень маленьким и провалиться сквозь землю. Смешно. Куда тут проваливаться, если ты итак уже под землей, глубже некуда… В Большом зале было шумно, как впрочем, всегда. Альбус с тоской посмотрел на Гриффиндорский стол. Джеймс встал и неспешно направился к нему. - Привет, – сказал он тихо. - Привет, - ответил Альбус и что-то сжалось где-то в горле, Джеймс сейчас был его единственной связующей ниточкой с семьей, он, конечно, не отец, но близкий и родной человек. Его семья. - Э… как ты? – спросил Джеймс еще тише и Альбус вдруг осознал, что Джеймс стесняется его, своего брата, попавшего на «неправильный» факультет. Стало еще холодней, будто кто-то применил заклятие заморозки, что использовала мама для хранения продуктов. - Нормально, - ответил Альбус, и высоко вскинув голову, направился к своему, слизеринскому столу. В зал вошли первокурсники – слизеринцы. Они шли вместе, но Альбус к своему удовлетворению заметил, что Малфой немного отстает. Вроде с ними и вроде нет. Альбус улыбнулся, и было понятно, что эта улыбка адресована Скорпиусу. Малфой-младший нервно сглотнул и отвернулся. «Придурок, слушаешь идиотов!» - разозлился Альбус и решил, что больше не будет с ним разговаривать. «Не хочешь и не надо! Я не навязываюсь!» - Альбусу снова захотелось разрыдаться, как вчера на ступенях. Внезапно в открытое окно ворвалась белая сова, в которой Альбус без труда узнал старую сову отца по имени Лимп. Ее отцу подарила тетя Гермиона, говорят, она специально заказывала где-то белую, достаточно редкой породы. В когтях Лимп Альбус с ужасом разглядел вопилер. Настоящий вопилер! Теперь все услышат, как его семья обрушивает позор на его лохматую, темноволосую голову. Ведь ему не простят Слизерина, ой, не простят.. вечный изгой… какой ужас.. Альбус чувствовал, что слезы вот-вот потекут по лицу, предательские и злые. Но он все-таки сдержался, лишь вцепился в деревянный угол стола изо всех сил, сдирая и без того короткие ногти и стискивая cбитые после вчерашнего кулаки. Но руки пришлось из-под стола достать, что бы развернуть вопилер. Потому что Альбус знал, что если этого не сделать, то можно получить парочку гнойников на лицо или еще что-нибудь страшное и отвратительное. - Альбус Северус, - произнес такой родной голос отца, и зал тут же замер, «Даже жевать прекратили, поганцы. Что, любопытно?... Ну, наслаждайтесь, что еще сказать…» - мы поздравляем тебя с распределением и очень гордимся тобой. Распределение на Слизерин говорит о том, что ты можешь и станешь действительно сильным волшебником. Не слушай никого, помни, что я всегда готов поддержать тебя. Твой отец, Гарри Джеймс Поттер. Альбус не поверил собственным ушам. Никаких «ты опозорил семью Поттеров, ты недостоин имен, которые тебе дали» и прочей чуши, что так упорно доказывал ему Джеймс еще перед отправкой в Хогвартс. Отец все-таки любит его. А остальное действительно неважно. И Альбус почувствовал, как настроение стремительно улучшается, ведь впереди школьный день, полный нового и интересного. Встав из-за стола, Альбус решил дождаться Скорпиуса, его обиды быстро сменялись симпатиями, ведь Скорпиус ничего плохого ему не сделал и не сказал, а общность тайны и вчерашняя драка делали его только притягательней. Скорпиус спокойно поднялся и направился к выходу. - Стой! – окрикнул его Альбус, - я же тебя жду! - Меня?.. – переспросил Малфой –младший и мелкие, аристократически тонкие черты лица разгладились, на губах показалась улыбка... и тут же исчезла. - Зачем? – спросил он довольно резко и Альбус краем взгляда заметил проходящего мимо Нотта, который внимательно прислушивался к их разговору. - Ну, так просто. Одному скучно. Пойдем? Скорпиус выдержал паузу и ответил равнодушно, старательно смотря в сторону: - Пойдем. - Ой, а ты знаешь, я так боялся, что отец расстроится из-за того, что я на Слизерине, ну, что здесь пожиратели учились и многие темные волшебники, а он… а он меня поддержал, представляешь? - Представляю, – казалось, бледные губы даже не приоткрылись, когда Скорпиус произносил это. - Ой, прости! Твой же отец тоже, я не подумал... прости… я даже рад, что здесь оказался, это же факультет сильных волшебников и.. - ляпнул Альбус и тут же пожалел о том, что сказал. Потому что врать у него никогда не получалось. Он не был рад тому, что на Слизерине, скорее это вгоняло его в холодное и беспросветное отчаянье. И Скорпиус мгновенно уловил, что он врет. Альбус увидел, как в его глазах равнодушие сменилось откровенным презрением. И зачем он ляпнул про его отца? Но это же правда… А всегда ли она к месту, эта правда? – внутренний голос решил проявится как раз вовремя. Кажется, он так и не будет Малфою другом. Ну и ладно. Не очень-то и… Но дело в том, что хотелось и еще как.

kahnmad: мне нужен! я читаю! и, спасибо за продолжение! вторая глава показалась немного скомканной, какая-то чехарда, хотелось бы побольше описаний...

lisik: А она и должна такой быть на самом деле! спасибо. Если так скомканно, постараюсь что-нибудь сделать! Выкладываю проду для благодарного читателя! Глава 3 Зеленым по белому: Хогвартс в осаде. Вот он – финал. Лорд Волдеморт. Он не раз убивал. И я уверен – мои дни сочтены. Только я знаю, что выживешь ты. Ты победишь. Ты выиграешь бой. А я бы хотел быть рядом с тобой. Наивный. Рука полыхает огнем – Темная метка на предплечье моем… Стихи: Senseira Детские шалости Школьные дни пролетали быстро, уже через две недели начались тренировки полетов. Летать Альбус уже давно умел. Отец купил ему лучшую метлу, юбилейный выпуск «молния millennium», тонкая, изящная, она являлась продолжением ловкой руки и так и тянула в полет, в небо. Но строгая преподавательница, постаревшая, но все еще в отличной форме мадам Хуч, не разрешала подниматься высоко. Не выдержав искушения и желания покрасоваться, Альбус задорно ткнул, стоящего рядом Скорпиуса под ребра. Приятель неодобрительно скривился, но в голубых глазах зажегся огонек интереса, и равнодушие утекало оттуда, словно по мановению волшебной палочки, которые были оставлены в спальнях, так как колдовать на стадионе строго запрещалось. - Ну, давай же! – прошептал Альбус одними губами, подбивая Скорпиуса на авантюру, он был уверен, что тот его понял. Ну, а кто еще? Не Розу же звать с собой, хоть и летает она тоже хорошо, но все-таки девчонка, а посоревноваться, по-настоящему хотелось с равным по силе, таким же как он, и Малфой вполне годился на эту роль. Поэтому когда мадам Хуч показала им маленький золотой мячик-снитч, конечно, спящий, то Альбус еще раз мельком взглянул на соседа, уловил вспыхнувший румянец на высоких скулах, и резко сорвавшись с места, подхватил мячик прямо из рук преподавателя, после раскрыл его и запустил в воздух со всей силы. А дальше... дальше началось самое интересное. Скорпиус не удержался и рванулся за ним, про себя ругая свою несдержанность и проклиная тот день, когда подал руку «подлому Поттеру», подбившему его на этот поступок, который никак не вяжется со спокойным и выдержанным образом Малфоя, в точности как учил отец. Но самому Скорпиусу этот образ надоел до зубовного скрежета, именно поэтому, почувствовав легкость полета и необыкновенное, ни с чем несравнимое ощущение азарта, он плюнул на все сомнения и рванул за снитчем вместе с Альбусом. Мадам Хуч стояла, застыв и открыв рот, видимо, полностью опешив от такой откровенной наглости. А двое мальчишек, рванувшихся в небо за снитчем, были хороши. Необыкновенно хороши. И когда с высоты уже было практически не разобрать лиц, мадам Хуч подумала, что у нее дежавю. Ее ощущение, что в небе сейчас Гарри Поттер и Драко Малфой снова оспаривают свое право на победу, крепло с каждой минутой. Вот только оба теперь уже однозначно, ловца, были в зеленых мантиях Слизерина, а это возвращало в реальность и напоминало, что сейчас не матч по квиддичу, а двое обнаглевших учеников вырвались из–под бдительного учительского контроля. Громко свистнув в свисток, призывая к порядку разгалдевшийся класс, мадам Хуч быстрым шагом направилась к раздевалке за своей волшебной палочкой, чтобы спустить сорванцов вниз. В небе же разыгрывалась нешуточная борьба за снитч. И когда и Альбус, и Скорпиус заметили снитч одновременно в середине поля, то рванули к нему на одинаково бешеной скорости, выжимая из своих, дорогих и быстрых метел все, на что они были способны. Невольные зрители только ахнули, когда мальчишки помчались друг к другу, и через пару секунд стало понятно, что на такой скорости столкновения не миновать. А преподаватель уже выводила легкие пассы палочкой, чтобы замедлить. Не дать столкнуться,… но было поздно. Лишь в последнюю секунду черноволосая фигурка чуть метнулась в сторону, и раздался отвратительный скрежет двух древков друг о друга, а после стремительное падение одного из малолетних авантюристов. Второй успел удержаться, и отчаянно цепляясь, за свою изувеченную метлу, замедлить падение. Упавший мальчишка не шевелился. Еще издалека можно было заметить необыкновенно оттенка платиново-золотистые волосы, полностью скрывшие лицо, искаженное от боли. Отбросив остатки того, что было когда-то новенькой, красивой метлой, Альбус подбежал к неподвижно лежащему Скорпиусу. Его левая рука была неественно вывернута, а глаза закрыты. - Скорп… - прошептал Альбус, отчаянно понимая, что детские игры кончились, и теперь придется отвечать за мимолетную шалость, но самое главное, Скорпиус, лежащий в пыли стадиона мешком из темно-зеленой мантии. Нереально, будто во сне. Разговаривал с ним, чуть в свой надменной, но уже привычной манере, так легко подхватил его идею сорваться в этот полет, а теперь лежит и молчит. Леденящий ужас сковал по рукам и ногам, заползая внутрь, окутывая холодом каждую клеточку тела и замораживая мысли. Отпихнув окаменевшего Альбуса, к Скорпиусу уже со всех ног бежали ученики и преподаватели, видимо, увидевшие сноп красных искр, вырвавшийся из палочки мадам Хуч, означавший чрезвычайную ситуацию на поле. Альбус смотрел как будто со стороны, голоса доносились глухо, как через толстый слой материи, перед глазами замелькали темные точки и он вспомнил, что при падении все-таки больно ударился. Это была его последняя мысль. Альбус Поттер кулем свалился на землю и уже не видел подбежавшую к нему Розу Уизли и уж, конечно же, не знал, что директор приняла решение срочно связаться с мистером Поттером и мистером Малфоем. Очнулся Альбус в больничном крыле Хогвартса. Здесь он был впервые и поэтому не смог побороть любопытства и изучить белый потолок и стены небольшого помещения. На соседней кровати обнаружился Скорпиус Малфой, который что-то с увлечением жевал. И можно было бы убедить себя, что все в порядке, если бы не его болезненный вид, кожа из бледной превратилось в бледную до синевы, под потухшими голубыми глазами залегли безобразные синяки, хрупкие запястья выглядели неправдоподобно худыми. Интересно, я тоже выгляжу так же жутко? – пронеслось в голове у незадачливого ловца. - Очнулся. – констатировал Скорпиус безо всякого выражения, но в его глазах Альбус уловил что-то, можно было бы назвать...радостью?... - Ага,- пробормотал Альбус, - хреново выглядишь, – добавил он улыбнувшись. - Где только выражений понабрался, стервец! – раздался от двери голос, который Альбус в равной степени хотел услышать, но и побаивался. - Никак от тебя научился, Поттер, и почему я не удивлен, ваша семья о манерах и не слышала, - протянул еще один голос абсолютно незнакомый Альбусу, но весьма знакомый Скорпиусу, потому что он чуть сжался в комок и на его лице ясно можно было прочитать только одно желание: залезть под одеяло и не вылазить оттуда, пока посетители не уйдут. Альбус встретился с пронзительным и тяжелым взглядом своего отца. Гарри Поттеру трудно было смотреть в глаза. Наверное, он слишком много пережил. Жесткий, нелюдимый взгляд, зрачки, скрывающие зверя, что в любой момент может выбраться на свободу, но если дело касалось его детей, то жесткость в этих глазах сменялась мягкостью и теплотой. Но в этот раз, Поттер-старший не смягчился, он продолжал смотреть на Альбуса, как на чужого. Вот только младшего Поттера не обмануть, он – сильный эмпат, способен улавливать чужие эмоции на расстоянии. За стеной отцовской холодности, он уловил... да, да... настоящий юношеский задор. И вдруг облегченно улыбнулся отцу, поняв, что между ними ничего не изменилось, а спектакль строгий отец – нерадивый сын разыгран ради кого угодно, только не для самого Альбуса Северуса. - Скорпиус. – строго произнес незнакомый мужчина, присаживаясь на кровать к своему сыну. «Они так похожи!» удивился Альбус, «Прям, как я на папу». Вот только не хотел бы он быть тем, кто заглянет в глаза мистеру Драко Малфою. Альбус не видел еще этих серебристых, невероятно ледяных глаз, но чувствовал, что его взгляд именно такой и что меньше всего на свете, ему захочется это проверить. Однако, Скорпиус не боялся своего отца, они смотрели друг на друга чуть склонив две блондинистые головы на бок. «Так вот откуда этот жест!» И вдруг Альбус и Скорпиус не сговариваясь, пропищали: - Папа! – и повисли у отцов на шее. Поттер-старший рассеяно погладил сына по голове и сказал: - Альбус, ситуация очень неприятная. Я понять не могу, как ты до такого додумался. Понимаешь, я пришел, что бы выяснить, кто из вас зачинщик этого... этого… безобразия, - выдавил он из себя, и Альбусу показалось, что он готов рассмеяться. Наверное, показалось, потому что в зеленые отцовские глаза снова вернулась строгость и жесткость, - директор настаивает на наказании за нарушение дисциплины и я с ней полностью согласен. - Кто бы сомневался, - пробормотал мистер Малфой, осматривая и ощупывая руку сына, которая была сломана очень неудачным образом. - Так кто? Зачинщик будет отстранен от игры в квиддич, - безжалостно сказал отец, - так как вы оба продемонстрировали отличные качества ловца, остаться на игру может только один. Альбус почувствовал, как из глаз поползли злые слезы. Зачем же так? он же.. он же… Да как же? Без квиддича?... Это же мечта! Отец же знает! Неужели он так уверен, что Скорпиус виноват? неужели он так разочаровал собственного отца? Подняв, полные детских, прозрачных слез глаза, Альбус понял. Отец вовсе не уверен, что Скорпиус виноват. Отец уверен, что это он, Альбус, виноват. И хочет таким образом наказать его. Альбус закусил губу до крови и, почувствовав соленый вкус во рту, понял, что сейчас разрыдается, когда с соседней кровати раздался спокойный голос: - Это я виноват. - Что? – спросил мистер Малфой, смотря на своего сына так, будто он сморозил несусветную чушь. - Это я виноват, - медленно повторил Скорпиус, смотря отцу прямо в глаза, - это я подбил Поттера на полет. Он не хотел нарушать правила. Прости отец, – тихо сказал он и отвернулся. Альбус промолчал. Желание играть пересилило совесть, которая скреблась когтями в груди и просилась на свободу. Когда отец и мистер Малфой поднялись, сочтя визит оконченным, отец полностью выдержал тяжелый малфоевский взгляд, от которого любой другой уже бы замерз на месте, и пропустил его вперед, чтобы улыбнуться и подмигнуть Альбусу, который мог лишь выдавить из себя нечто, что полуулыбкой назвать было бы сложно. Мистер Малфой шел с абсолютно прямой спиной и в каждом жесте, адресованному отцу скользило презрение, Альбуса это непонятным образом злило, хотя он и понимал, что не стоит лезть в отношения отца с кем бы то ни было. А еще он подумал, что дядя Рон, наверное, все же был прав. Хорек.. хи… прикольно! После того как дверь тихонько прикрылась, в палате воцарилась абсолютная тишина. Через несколько минут, молчание стало невыносимым. Альбус понял, что больше не может. - Зачем?... Спасибо… – сказал он тихо, с опаской косясь на соседа. - У меня сломана рука. И не просто сломана, а с какими-то там осложнениями. Я не смогу взять в руки метлу еще две недели, даже при усиленном приеме костероста. А тренировки начнутся уже завтра, а первый матч через три недели. У слизеренской команды нет ловца. Ты – хороший ловец, значит, ты должен отстаивать честь нашего факультета, а кто, кому... неважно... я сорвался за тобой, хотя не должен был. Поэтому засунь свои благодарности себе в задницу, и будь добр, просто поймай долбанный снитч. Да и… еще... постарайся со мной не разговаривать. Пока, по крайней мере, – похоже, это была самая долгая речь, услышанная Альбусом от Малфоя-младшего за все две недели пребывания в Хогвартсе. Слезы струились по щекам, во рту была горечь, а сердце щемило от непонятного и неизвестного чувства. Альбус отвернулся от Скорпиуса и, попытавшись убедить себя, что это его выбор, вскоре уснул. Сон будущего ловца всех снитчей был беспокойным и недолгим. Он проворочался на кровати примерно с полчаса и осторожно спустил ноги, чуть касаясь холодного пола. Одежда была спрятана бдительной миссис Помфри, которая хорошо знала о том, что выздоравливающие подростки очень любят сбегать из больничного крыла в самый неподходящий момент. Альбус тихонько встал и сделал шаг. Прикосновение к холодному, каменному полу было настолько неприятным, что хотелось немедленно забраться под теплое одеяло и спать до утра. Но, что-то внутри, что разъедало его после вечернего разговора со Скорпиусом изнутри, и что он назвал бы совестью, будь постарше, заставило его двигаться по направлению к двери. Оглянувшись на кровать Малфоя, он увидел только белобрысую макушку, чуть выглядывающую из-под темного, больничного одеяла. «Замерз!» - вынес свой вердикт Альбус и почувствовал, что тоже сильно замерз. Но непонятное чувство продолжало гнать его вперед, босиком и в тонкой больничной пижаме. Хогвартс спал. Лишь изредка раздавались тихие шаги завхоза и его недовольное ворчание. Он был уже совсем старик, и передвижение давалось мистеру Филчу с большим трудом. Говорят, когда-то у него была кошка, к которой он был сильно привязан, но она уже давно умерла от старости, и теперь Филч тенью бродил по школьным коридорам, стараясь следить за дисциплиной, как и раньше, но у него уже плохо получалось. Чтобы не обижать заслуженного завхоза школы, директор не смещала его с поста, однако сама предпочитала лишний раз пробежаться по темным коридорам в своей кошачьей, анимагической форме во избежание неприятностей. Альбус не знал ничего об анимагии и тем более анимагической форме директора. Он просто аккуратно пробирался к ее кабинету, так как чувствовал, что с директором надо поговорить прямо сейчас иначе это чувство, что так крепко вцепилось в него не отпускает, просто разорвет егона части. на тысячи мелких Альбусов Северусов, который повел себя как последний трус. А теперь он совершит храбрый поступок. Вот. Он расскажет обо всем директору и пусть его накажут. Это лучше, чем щемящее нечто в груди, от чего хочется разрыдаться и провалиться сквозь землю. «Сквозь землю не стоит», пронеслось в голове. Подземелья Хогвартса – это Слизерин. Это ненавистный факультет, к которому он имеет самое непосредственное отношение и меньше всего он хотел бы оказаться там сейчас. Один. Без Скорпиуса. Хотя теперь уже точно без него. Он же сам попросил с ним не разговаривать. Значит, этим странным, вроде-приятельским отношениям конец. Пройдя по коридору и минуя длинный, извилистый проход, Альбус решил, что попал-таки к цели. И дернув ручку, которая была даже не заперта, смело шагнул внутрь. И тут же был встречен грозным, пристальным взглядом черных глаз. Смотрел человек с портрета. Тот самый, что смеялся в день распределения. Теперь портрет стоял здесь. И смотрел на него, не моргая. - Поттер?.. – спросил чуть растеряно. Мальчик судорожно вздохнул. Он, конечно, знал, что можно общаться с ушедшими через портрет. Это не было настоящим общением, но какие-то сведения от предков можно было получить. В конце концов, это всего лишь портрет, пусть и имеющий магическую связь с душой умершего мага, с его сущностью. А теперь Поттер-младший испугался. Взгляд человека в черном чуть смягчился. - И что ты тут делаешь, Альбус Северус? – вкрадчиво спросил он. - Ищу, - сглотнуть наконец получилось. И даже дышать вроде тоже удавалось. Через раз. - Что? – черные, глубокие глаза чуть сощурились, - если я не ошибаюсь, запретная секция библиотеки в другом месте. - Нет! А откуда вы… а я.. Ди.. ректора, - и когда это Альбус начал заикаться? - Ты немного не туда зашел. А зачем тебе профессор Макгонагалл? Беседа все больше походила на некий допрос, и Альбус чувствовал, что ступни скоро примерзнут к полу, что определенно не добавляло комфорта к его положению. И тут он на себя разозлился. В конце концов, это всего лишь портрет. Всего лишь. Портрет. Каким же магнетизмом обладал этот человек, если и после смерти он практически гипнотизирует своим тяжелым взглядом? - А как вас зовут. И кто вы? – спросил Альбус, резко выдохнув. - Северус. Меня зовут Северус Снейп, а тебе лучше поторопиться и все-таки узнать, где в этой школе запретная секция. Иногда это единственный выход из ситуации, - ответил человек на портрете, и Альбусу тут же захотелось убежать. Далеко. Может даже прямо домой. - Ой, - пискнул он, и захлопнув дверь странной комнаты, прислонился с другой стороны, тяжело дыша и чувствуя как накатывает предательская слабость. Северус Снейп. один из директоров Хогвартса, в чью честь его и назвали. Человек, который сыграл чуть ли не самую важную роль в исходе магической войны. Человек, которого бесконечно уважал его отец, однако никогда не показывал детям его портрета. Стало страшно. Ночной Хогвартс бдительно хранил свои тайны, и они вряд ли были по зубам одиннадцатилетнему мальчишке. Тем более, Альбус вовсе не забыл про клочок пергамента у него под подушкой, и желание забраться в запретную секцию все росло и росло день ото дня. Он не разговаривал об этом со Скорпиусом, боялся насмешек, боялся, что тот расскажет сокурсникам, которые после этого его засмеют. А теперь он понял, что пора действительно это выяснить. А для этого.. . А для этого нужна отцовская мантия-невидимка. И он ее достанет. Он прекрасно помнит, что Джеймс утащил ее с собой в Хогвартс без отцовского ведома, и за молчание Альбуса по этому поводу, ему придется делить уникальную вещь с младшим братом. И Альбус отправился обратно в больничное крыло, рассудив, что признание директору подождет. Конечно, ни один бы гриффиндорец так не поступил. Наверное. В любом случае Альбус Северус Поттер был распределен не на Гриффиндор и поэтому он решил оставить все как есть. В конце концов, никто Малфоя за язык не тянул.

kahnmad: отлично, у Альбуса Северуса начинают проявляться слизеринские черты

lisik: kahnmad спасибо, что читаете! Да, так и задумано. Он - слизеринец и еще проявит себя с этой стороны. Глава 4. Красные чернила, буквы пляшут в разные стороны: Все, что не клеится – первый бросаю. К одним бегу, от других – убегаю. Забывшись во сне, я шепчу твое имя. Его ненавидят. И те, и другие. Мы – радиус тонкого, нервного поля. Закроет все бой. Наши страхи и боли. А тот, кто сквозь хохот ловил мои слезы – Отравлен. И больше не дотянется до земли. Автор: Кошка-Сашка Немного о совести и любопытстве На следующий день Альбусу разрешили вернуться в общежитие. Когда он переоделся и собрал свои вещи, Скорпиус еще спал. Альбус хотел попрощаться и сказать, что обязательно будет заходить к нему, поэтому он присел на тщательно заправленную кровать, чтобы подождать, когда Малфой-младший соизволит проснуться. В это время дверь открылась, и Альбус подумал, что это миссис Помфри пришла спросить его, почему он так долго возится, ведь она уже давно сказала ему идти в подземелья Слизерина, чтобы успеть к завтраку. Он уже придумывал различные убедительные варианты ответа, когда понял, что это не колдомедик. Мистер Малфой коротко взглянул на него и, не ответив на робкое «Доброе утро, сэр», направился к сыну. Альбус до конца решил бороться за свое право пожелать сокурснику доброго утра (он очень вежливый мальчик все-таки!), но тут мистер Малфой оглянулся, и Альбус встретился с холодным взглядом стальных глаз. Альбусу показалось, что он задыхается: взгляд гипнотизировал, давил, требовал подчиняться, а еще там был такой океан невысказанной боли, что только от одного этого можно было умереть на месте безо всяких заклятий. — Мне очень хочется применить легиллеменцию, крысеныш, — мягко сказал Малфой-старший. Так же мягко и довольно может мурлыкнуть кошка перед тем, как заполучить добычу в свои острые когти и растерзать, — но твой папочка-аврор сотрет меня в порошок, и мы оба об этом знаем. Находясь в легком ступоре от осознания того, что в его мысли мог вторгнуться кто-то чужой, Альбус смог изобразить только невразумительный кивок. — Ты подбил моего сына на опасность, ты лезешь к нему, навязывая свое общество, в котором он не нуждается. По нелепой и глупой выходке маразматической шляпы, ты учишься с моим сыном и, будь я проклят, если это добавляет хоть каплю спокойствия в мою жизнь. Альбус. Северус. Поттер. Ты больше никогда не будешь общаться со Скорпиусом. Ты меня понял? – глаза в глаза. Мальчишка съеживается, ему кажется, что он стал совсем маленьким. Да все, что угодно, лишь бы прервать этот контакт глаз, лишь бы серые, как небо перед грозой, глаза, наконец, отпустили его из своего плена и позволили жить дальше. Он быстро кивает и облегченно сглатывает, когда Драко Малфой поворачивается к Скорпиусу. Почему мистер Малфой так уверен в том, что это он зачинщик, ведь его вину взял на себя Скорпиус. Почему?... Или он не боится применять легиллеменцию к собственному сыну? Чушь! К детям нельзя применять легиллеменцию – это каждый знает, тем более, вчера здесь был отец, а такие вещи он отслеживает в два счета. Отец. Альбус вдруг усмехнулся. — Я буду общаться с тем, с кем захочу, – твердо произнес мальчик, и смело взглянул на собеседника огромными глазищами. Драко Малфой непроизвольно вздрогнул от ощущения де жа вю, что сковало по рукам и ногам, вот только… вот только в этом возрасте не было у Гарри Поттера такого взгляда. Твердого, уверенного в себе. — Правда? – чуть насмешливо спросил мистер Малфой, снова вцепившись ледяными, колючими глазами в лицо малолетнего наглеца. — Да, — голос мальчишки даже не дрогнул, — а если вы сейчас не прекратите так на меня смотреть, то я расскажу отцу, как вы собирались применить легиллеменцию по отношению ко мне. Драко Малфой пристально изучил каждую черту побледневшего лица со следами зарождающейся паники, и вдруг рассмеялся. Весело, искренне, он смеялся долго и со вкусом, пока на серые глаза не навернулись слезы. — Паршивец… Слизеринец, твою мать… о... да, теперь я понимаю… Если бы я хотел, ты бы забыл об этом разговоре и никто бы и никогда ничего не узнал. Но я не стану этого делать. Считай, что ты меня удивил. Странно только, что твоя фамилия – Поттер… Ты знаешь, — вдруг серьезно сказал он, — а я завидую своему сыну, — после этого, Малфой-старший встал и, аккуратно поправив одеяло Скорпиусу, нежно провел пальцами по его сломанной руке, и в этом жесте была трогательная, мимолетная забота, что так не вязалась с холодным и высокомерным обликом Драко Малфоя, а потом направился к выходу. — Мистер Малфой, — окликнул его Альбус, поражаясь собственной смелости и дрожа внутри, как осиновый лист. — Да? – Малфой— старший смотрел на него без злобы, пытливо, как будто силясь понять что-то. — Вы не поговорите со Скорпиусом? – в голосе плохо скрытое напряжение. — Нет, — как-то весело и легко фыркнул он, — мне беседы с его другом вполне хватило. Да и я... передумал… Вот только не думай, что я поверю в этот бред, насчет того, что мой сын – зачинщик. Я слишком долго вбивал в его голову неприятие безрассудных поступков, чтобы это было правдой. Ты меня понял? – на секунду в серые глаза вернулся лед, и Альбусу показалось, что он обжегся об него. Не в силах справится с нарастающим волнением, он до боли прикусил губу и отвернулся. — Да, сэр, — пробормотал он, а когда осмелился взглянуть в сторону двери, то там уже никого не было. Скорпиус чуть шевельнулся и открыл глаза. Мутный со сна взгляд побродил по комнате и остановился на Альбусе. — Привет! – расцвел Альбус широкой, белозубой улыбкой. — Я же попросил, — буркнул Скорпиус, отворачиваясь набок и натягивая одеяло на белобрысую макушку. — Ага. Я помню. Так я и не прошу тебя со мной разговаривать. И я не с тобой разговариваю. Я просто сам с собой разговариваю. Вот. Так вот, я желаю своему другу, да, да, другу Скорпиусу Малфою, побыстрей поправиться. Я вчера такое узнал… Я говорил с портретом самого Северуса Снейпа, прикинь? И он мне сказал, чтобы я отправлялся в библиотеку и нашел запретную секцию. Вот. А я без тебя не пойду, я достану у Джеймса мантию и дождусь пока тебя выпишут. Мы вместе узнаем эту тайну, разве не здорово? К макушке присоединился острый нос и пара пронзительных глаз, недоверчиво выглядывающих из-под одеяла. — Ну, я пошел. До свидания. До свидания, больничное крыло. – Альбус, не выдержав, сам рассмеялся над собственной шуткой, поняв, что приятель проявляет интерес к его рассказу. Он успел заметить голубые глаза, в которых плескалось любопытство. Теперь можно и уходить. Доверял ли Альбус Скорпиусу настолько, что бы делиться такими тайнами? Доверял. Ведь никто и никогда еще не причинял боль маленькому Поттеру. Слизерин встретил Альбуса тишиной. Все давно были на завтраке. Идти в большой зал и становится объектом внимания множества студентов не хотелось. Поэтому, вздохнув, Альбус решил обойтись без завтрака и мужественно дождаться оканчания занятий и обеда. Закинув сумку с учебниками на плечо, он с тоской взглянул на аккуратно прибранную кровать Скорпи и отправился грызть гранит науки. Зелья. Помнится, данный предмет принес много неприятных минут его отцу, и все по вине преподавателя, того самого Снейпа. Ага. Чуть ли не ненавидел его все шесть лет учебы, а потом – раз – и наградил сына его именем. Вот так номер! Но никто ж не знал, что Снейп весь такой из себя благородный и герой… «Не понимаю... все равно не понимаю…». Сейчас зелья преподавал профессор Лонгботтом и делал это на удивление весело и интересно. Уроки для первокурсников были живыми и занимательными в особенности, но и строгости между тем профессору было не занимать. Говорят, даже его дочь Мелисса иногда попадалась под горячую руку и вынуждена была ходить на отработки к собственному отцу. В общем, профессор Лонгботтом, герой той же войны, кстати, был абсолютно беспристрастен в отношении своих студентов, и каждый об этом знал. Класс начал наполняться студентами. Сдвоенный урок с Гриффиндором. Роза, увидев Альбуса, улыбнулась и сразу же подсела к нему. Остальные гриффиндорцы смотрели на него с опаской, ожидая, видимо, истинно слизеринских пакостей. Крис Финниган тоже было улыбнулся, ведь он знал Альбуса с детства, и тут же отвел взгляд, когда его друг одернул его, призывая не здороваться со слизеринцем. «Вроде еще и сделать ничего не успели…» — подумал Альбус. Слизерин зашел шумной и настороженной стайкой. Увидев Альбуса, Нотт скривился, как будто у него разом заболели все зубы. — Поттер. – проинформировал он товарищей, не упуская возможность всем продемонстрировать свою иронию по этому поводу. — Чарли. – сдержанно склонил голову Альбус в ответном приветствии. — Привет, как ты? – улыбнулась Адель Забини, и брат поддержал ее улыбкой. — Нормально, — пожал плечами Альбус и приготовился слушать профессора Лонгботтома, который уже был в классе. — Добрый день, ребята. Итак, пожалуй, начнем. После уроков и обеда, во время которого Альбус просидел в напряжении, борясь с сильным желанием плюнуть на все и усесться рядом с говорливой Розой и Джеймсом за гриффиндорский стол. По крайней мере, там будет тепло и привычно. Но он упрямо продолжал смотреть прямо на своих однокурсников. В любом случае старшекурсники поглядывали на него может и без восторга, но и без особой неприязни. Весь оставшийся день Альбус провел с гриффиндорцами и рэейвенкловцами, с огромной радостью общался с братом, будто вспомнив, насколько здорово это может быть. Однако, он не мог не почувствовать, что Джим общается с ним настороженно, словно сначала обдумывает, стоит ему рассказывать что-то про свой факультет или не стоит. Набегавшись во дворе, Альбус решил, что самое время переговорить с братом по поводу мантии-невидимки. — Джим… — нерешительно начал он. — Что? – откликнулся брат, мигом подобравшись, почувствовав просительные интонации в голосе Альбуса. — Я знаю, что ты уволок мантию у папы, — на одном дыхании выпалил он и зажмурился, потому что Джеймс вполне мог заехать и по уху за такие слова. Любя, конечно. Но весьма чувствительно. — И что?! – Джим стоял, расставив ноги, подсунув крепкие ладони под ремень синих джинсов, и раскачивался взад вперед, одаривая брата злобным взглядом. «Ну, хотя бы не отрицает, уже хорошо» — с облегчением рассудил Альбус. — Она мне тоже нужна, – твердо проговорил Поттер-младший, вспомнив утренний разговор с мистером Малфоем. Он не испугался этих ледяных глаз бывшего Пожирателя Смерти, а теперь боится собственно брата? Смех, да и только. — Я не собираюсь ее тебе давать. Не дорос еще, — хмыкнул Джеймс Поттер. — А я и не собираюсь у тебя спрашивать, – проговорил за Альбуса некто внутри него, хладнокровный и хитрый, некто, кто позволил отстоять свое право на дружбу со Скорпиусом Малфоем и взглянуть в глаза портрету Северуса Снейпа. Именно этот загадочный некто взирал сейчас на старшего брата чуть с ленцой, небрежно прислонившись к холодной стене коридора и смеривая его бесстрастным взглядом сверху вниз, несмотря на меньший рост. — Я собираюсь рассказать отцу, если ты мне ее не дашь. Понятно? — Сказал бы сразу, что тебе приспичило, — буркнул Джеймс, отводя взгляд светло-карих, практически янтарных, глаз, — да и вообще, мог бы поделиться своими секретами. — Я поделюсь, Джеймс. Обязательно. Тем более с братом. Ты дашь мне мантию, когда я попрошу. – не вопрос. Утверждение. Джеймс вздрогнул от неожиданного тона Альбуса и просто кивнул. — Пока, — прошептал он, мучительно пытаясь понять, что происходит. Но Альбус его не услышал, он спускался в подземелья. Неприятности начались сразу же, как он шагнул за порог мужской спальни первокурсников. Винсент Гойл улыбнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — Добрый вечер! – Альбус постарался повернуть напряженную ситуацию в сторону доброжелательности. — Добрый? – хмыкнул Чарльз Нотт и скривился в усмешке. — Я не знаю, как вы, а я устал, поэтому всего хорошего, а я – спать, — пробормотал Альбус скороговоркой и нырнул под защиту полога своей кровати. Он не видел лиц однокурсников, но почти физически ощущал плотность вязкой тишины в комнате. — Ты устал, а Малфой по твоей милости в больничном крыле. Думаешь, мы не видели, как ты его подбивал? – раздался противный голос Чарльза. — И только то, что ты будешь ловцом нашей сборной, спасает тебя от нашей мести. Не хотелось бы покалечить надежду факультета, — Нотт скривился, явно повторяя слова старших. — Но время придет, будь уверен, — добавил он сквозь зубы. Кто-то со всего размаху запустил в полог Альбуса книгу, и мальчик вздрогнул, когда полог рухнул. Раздался смех, веселый смех трех мальчишеских голосов. Стало очень не по себе. Под аккомпанемент издевок, Альбус поправил полог и улегся спать. И только перед сном он вспомнил, что так и не поговорил с Макгонагалл о том, кто же на самом деле виноват в происшествии. «Завтра— обязательно» — подумал Альбус и уснул. Но завтра не вышло, потому что после занятий начались квиддичные тренировки. Отец прислал Альбусу письмо, в котором подробно изложил, почему он не собирается покупать ему новую метлу. Они с мамой решили, что это будет хорошей воспитательной мерой. Попользуется той, что предоставляет своим студентам школа. Прочитав отцовские рассуждения, с уютом расположившиеся на двух огромных пергаментах, Альбус Северус несколько приуныл. Он уже видел рухлядь, что в Хогвартсе именовали метлами. «Разве на этом летают?» — подумалось ему в первый момент, а во второй он понял, что не летают, а издеваются над квиддичем, по-другому и не скажешь. Но отцовское слово твердое, и Поттер-младший был прекрасно об этом осведомлен, поэтому ничего не оставалось, кроме как сцепить зубы и начать тренировки на жуткого вида метле. Слизеринцы с непониманием уставились на палку в его руке и хмуро сведенные брови. Пожали плечами, против декана Слизерина, Слагхорна (старик все еще преподавал зелья у старших курсов иногда и являлся деканом змеиного факультета), ничего не скажешь, ловец, так ловец. Однако, настоящим ударом для Альбуса стало то, что ловцом Гриффиндора в этом году будет Джеймс. Это был удар под дых. Против брата, против Гриффиндора?... и какая-то дурацкая и неуместно ревнивая мысль, а за кого будет болеть отец? Встретив его на поле, где Гриффиндор заканчивал тренировку, чтобы уступить место Слизерину, Альбус не поверил своим глазам. Да, Джеймс интересовался квиддичем, но выбран в команду на первом курсе не был. Первокурсников выбирали только на роль ловцов, а Джеймсу мать пророчила хорошую карьеру в качестве охотника. И теперь... А теперь стало обидно, чуть ли не до слез, что брат не рассказал, не поделился. Ведь знал же уже вчера. Наверняка знал. И не рассказал: «А ты, ты сам рассказал, каким путем ты стал ловцом Слизерина? Рассказал?». Альбус поежился от этих мыслей и, пожелав брату отнюдь не доброжелательно «доброго дня», решил, что позже с ним поквитается за эту недосказанность. Видел бы их отец! Он бы очень расстроился. Эта мысль заставила испытать странное щемящее чувство в груди и с удвоенным рвением заняться квиддичем.

kahnmad: Приятно, когда для тебя выкладывают фанфик Драко меня порадовал )) А вообще, если честно, то складывается такое ощущение словно это Драко и Альбус отец и сын. Скорпиус слишком мягкий и пушистый, не хватает ему остроты!

lisik: Да! А осткуда ей взяться? У Драко эти черты появились в процессе войны, скорпиус в это плане - благополучный ребенок. А Альбус... здесь все не так просто. он сильно отличается от Джеймса или Лили, он вообще своеобразный по задумке. Да, и выкладываю для вас. Потому что больше по-видимому никто не читает. В любом случае все самое - самым благодарным читателям.... )))) Глава 5 Зеленым по белому: Я знаю. Я уже не увижу рассвет. Поэтому чувства скрывать – смысла нет. В пустом коридоре, прижатый к стене, В пересохшие губы – я признался тебе. И жадно целую. Теперь ты все знаешь. Секунда... вторая…...третья.... и... ты... отвечаешь?!... Прикосновения сводят с ума… Не повезло мне влюбиться в врага. Утекают минуты, осталось чуть-чуть И ты направишь мне палочку в грудь. Но мне все равно, как поступит судьба. Сейчас только ты. Сейчас только я. автор стихов: senseirа Первая победа На сегодняшний матч по квиддичу собралось много народа. Помимо болельщиков и просто желающих поглазеть , еще и почетные гости. Первая игра сезона. Слизерин – Гриффиндор. Но не это собрало так много людей вместе. Главной интригой игры стало то обстоятельство, что ловцы обоих команд носили фамилию Поттер. Сам Главный аврор восседал на трибуне и поглаживал судорожно сжимающуюся ладошку его жены, Джиневры Поттер, и вся беспристрастность, написанная на его лице, была абсолютно показная, что сразу было понятно его близким. Рон и Гермиона были здесь же, Роза не играла, конечно, но они пришли поболеть за племянников. Неподалеку с удобством расположился Драко Малфой вместе с сыном, рука которого до сих покоилась в белом, гипсовом лубке. Малфой помахал Поттеру-старшему и его губы растянулись в усмешке. Джиневра занервничала и заерзала на месте, прошипев нечто похожее на «уймись, хорек!». Малфой улыбнулся еще шире, — никак услышал? — и стал пристально всматриваться в фигурки, появляющиеся в небе над стадионом под бодрый голос комментатора. — Гриффиндор! – провозглосил он с гордостью, так как сам был именно с этого факультета. — Капитан команды: Фред Уизли! Гарри Поттер чуть приобнял жену, у которой из глаз скатилась предательская слезинка. Перечислив охотников, комментатор добрался до вратаря: — Кристиан Вуд! – и толпа взорвалась аплодисментами, привестсвуя младшего сына известного игрока. — И, наконец, ловец отважных гриффиндорских львов, — выдержав драматичную паузу, во время которой над стадионом повисла гнетущая тишина, комментатор продолжил: — Джеймс Поттер! – Гарри почувствовал, что сердце остановилось и только-только начинает биться отчаянно быстро, будто внезапно ухнув с огромной высоты. Сын, его сын, там, над полем, как и он когда-то… Осознание гордости за него и собственные воспоминания душили, не давали дышать. И ведь он знал, что нервы надо поберечь, что самое главное – впереди, но не мог удержаться, впрочем, снаружи оставаясь таким же бесстрастным. — И команда наших хитрых змей – Слизерин! Аплодисменты, но гораздо тише. Все-таки слизеринцев мало. А тех, кто болеет за них еще меньше. Перечисляется состав команды и Поттеру-старшему вдруг становится невыносимо душно. Задорный мальчешский голос комментатора доносится как сквозь вату. — И ловец Слизерина – Альбус Поттер! Трибуны ревут в предвкушении: Поттер против Поттера – как тут удержаться от восторженных комментариев и свиста? А Альбус Поттер между тем делает какой-то невероятный кульбит в воздухе, красуясь на новенькой метле с древком фисташкового цвета и посеребрением в местах захвата рук и там, где начинаются гибкие, изящные прутья. Гарри Поттер ловит вопросительный взгляд Рона и устало качает головой. Нет, он не готов обсуждать метлу Ала прямо сейчас. Совсем не готов. Он все еще помнит, как его сын уныло разглядывал стандартное хогвартское помело и как не смотрел на отца, зашедшего в раздевалку поддержать, и как обиженно сопел, когда тот попытался сказать что-то ободряющее. И тут, как из подземелья («преисподней» — услужливо подсказал внутренний голос), появился сам Драко Малфой собственной персоной. И совершенно дружелюбно улыбнувшись его сыну («он, что забыл, что это тоже Поттер, черт побери!»), он протянул ему новую метлу. — Что это? – тихо спросил народный герой, чувствуя, что сейчас покроется малосимпатичными багровыми пятнами, которые всегда расцветают на щеках и шее в приступах аврорского гнева. — Метла, – ответил Малфой, и в его голосе было столько привычного ехидства, что захотелось дать кулаком. Вот так просто. Дать в слизеринский, аристократичный нос своим тяжелым гриффиндорским кулаком безо всяких изысков в виде заклинаний. — Вижу, — парировал Поттер, с неудовольствием замечая, как у его сына глаза загорелись при виде нового средства передвижения. — Держи, Альбус, — сказал Малфой, как ни в чем не бывало. Поттер-младший судорожно сглотнул и взглянул на багровеющего отца. Он все прекрасно понял. Но отказаться не мог. И чувствуя себя униженным, но не в силах ничего с этим поделать, он протянул дрожащую руку к вожделенной метле и чуть слышно прошептал: — Мне?... — Ты думаешь, Малфой, что я не в состоянии купить сыну метлу, — медленно и четко проговорил Главный аврор, и в его голосе угроза смешалась с ничем неприкрытой яростью. Такого отца Альбус боялся. Ох, как он его боялся. На него иногда накатывало, и тогда оставалось только сбежать из дома под благовидным предлогом, пока мама вызывала по камину дядю Рона и тетю Гермиону, и они втроем успокаивали разбушевавшегося победителя Темного лорда. Вот и сейчас захотелось сбежать. Благо игра уже вот-вот начнется. — Я думаю, — ледяным голосом ответил мистер Малфой, выдерживая гневный взор отца, — что никак не могу позволить слизеринской команде играть на такой рухляди. Если ты позволяешь это собственному сыну за дело, признаю, это не значит, что меня не волнует честь факультета МОЕГО сына, Поттер. А Альбус Северус достаточно взрослый, чтобы принимать решения по поводу собственных подарков. Все. Вот теперь от осознания того, что ему не просто дают попользоваться, а ДАРЯТ эту замечательную метлу, нечто внутри Альбуса снова вырвалось на свободу и, схватив цепкими лапками подарок, не думало отпускать его. Альбус быстро метнулся к выходу, сжимая метлу, трусливо решив не встречаться с отцом глазами, благо он был уже полностью экипирован и готов к своей игре. Ощущение, что он вот так просто поссорился с отцом из-за какой-то (ну, ладно, самой замечательной на свете!) метлы перед началом такого важного для него мероприятия, очень досаждало Альбусу, но он благоразумно рассудил, что отец его простит. На то он и отец. А за него будет тетя Гермиона болеть. Вот. Она сама ему по секрету шепнула. Тетку Альбус любил, она притягивала его какой-то своей прямотой и желанием делить все на белое и черное. Это было здорово — спорить с ней по какому то ни было поводу и смотреть, как суживаются теплые, карие глаза, а губы улыбаются, и слышен заливистый смех. Но это не обидно. Альбус-то знает, что он всегда прав. — Что ты вообще здесь делаешь?! – Аврору захотелось утащить нахала куда-нибудь и устроить допрос. Он же просто купил. Самым нахальным образом купил только что его сына! Как?! Как теперь он посмотрит в глаза Джинни? Ведь говорил же – не покупать метлу – это не выход… Не послушалась. Настояла. Вот пусть теперь и радуется. Метлу ее сыну купил Малфой. Представив лицо жены, когда она услышит подобное заявление, Гарри вдруг почувствовал, как ярость отступает, лишь ощущается легкое покалывание в подушечках пальцев. И теперь он видит, что стекла дребезжат, все шкафчики открыты, а в самой раздевалке несильно, но ощутимо пахнет озоном. «Старею, надо держать себя в руках». — Я пришел поболеть, – улыбнулся Малфой, похоже, ни капли не впечатленный поттеровской яростью. — За кого? – почти автоматически спросил Поттер, силясь удержать стихийную магию под контролем. — А что, у меня есть выбор? За Поттера, Гарри, за Поттера. Опешив от того, что Малфой в кои-то веки назвал его по имени, Поттер-старший на негнущихся ногах отправился на стадион, где поведал ошеломленной Джинни, что их сын будет сегодня на самой скоростной метле, выпущенной в магическом мире. Которую ему подарил Малфой. Да-да, дорогая Джиневра. Удивлена? Ну, что ж. Не в моих правилах говорить «я говорил», но все-таки скажу, что предвидел. Он же слизеринец, Джинни, пора это уже понять. Шляпа не распределяет просто так. Он слизеринец, а они всегда… Всегда находят выход из любой ситуации. Ловцы застыли, как и положено, по краям поля. Было абсолютно непонятно их настроение с такого расстояния, но Альбус точно знал, что у него оно – подавленное, а у Джеймса – торжествующее. Вот только брата терзает смутная тревога и недовольство по поводу его, Альбуса, новенькой метлы. «А вот тебе и…!» — додумать потрясающую по своему содержанию мысль не получилось — Альбус увидел снитч. Маленький золотой мячик, дразня, пролетел прямо под носом и увернулся от ловких рук ловца Слизерина, в то время как гриффиндорский ловец тоже заприметил снитч и теперь на всех порах мчался к победе. — Ловцы заметили снитч! – завопил комментатор дурным голосом, и вдруг на трибунах стало тихо. Пронзительно, невероятно тихо. Впрочем, всего на секунду. А в следующую зрители разразились овациями, выражая свою поддержку, кто – Гриффиндору (по большей части), кто – Слизерину (меньшинство, но более крикливое и несдержанное). Но в одном стадион был единогласен: и с той и другой стороны неслось: — Поттер! — Поттер, сделай его! — ПОТТЕР!!!! И Гарри почувствовал, что находится в каком-то сюрреалистическом сне, где отовсюду слышится его фамилия. Из ступора Главного аврора выбил тягучий, чуть ломающийся голос совсем рядом: — Поттер, твою мать, идиот! Де жа вю. Нет, не Малфой. Его сын. С таким же голосом, интонациями и коронной фразой. Ощущение реальности покидало Гарри стремительно, и только две точки, сближающиеся и разбегающиеся в небе, могли держать его на грани разума. Альбус увидел снитч и тут же уловил движение слева. Бладжер. Всплеск адреналина от первой игры пьянил, заставлял мозг работать на пределе возможности, точно и мгновенно рассчитывая траекторию летящих предметов. И эта траектория в данный момент пересекалась прямо с траекторией полета Джеймса. На треть секунды стало страшно за брата, на четверть — подумалось, это же квиддич, здесь все получают бладжером, на одну восьмую – защитить… но он не защитил, он просто смотрел как тяжелый мяч с размаху бьет брата по голове, как тот, завалившись вперед, падает вниз, на мягкий песок. И только одно чувство бьется где-то у самого горла: поймал. Снитч в руке. Как это произошло? Когда? То есть брата не защитил, а снитч поймал?.. Ощущение предательства заползло куда-то внутрь, холодным липким потом, капли которого застыли слезинками на висках, заползло, чтобы поселиться в сердце одиннадцатилетнего мальчишки, где ничего подобного еще не было. Джеймса уже левитировали в больничное крыло, как и еще несколько игроков, словивших бладжером по разным частям тела. А Альбус поднял кверху ладонь с зажатым в ней, трепещущим снитчем «будто живой!». Слизеринская сторона взорвалась улюлюканьем и аплодисментами, и момент триумфа полностью смыл весь неприятный осадок от истории с Джеймсом. Альбус убедил себя, что не мог успеть. Никак не мог. Когда он с торжествующим и ликующим видом повернулся к гостевой трибуне, то не увидел там никого из своих родных. Пусто. Скользнув угасающим взглядом по незнакомым лицам, Альбус вдруг увидел Скорпиуса, который улыбался. Искренне улыбался ему, и в глазах его читался невероятный восторг. Но через минуту он сменился привычным равнодушием, и Скорпиус повернулся к отцу, продолжая какой-то начатый разговор. А Альбусу захотелось кувыркнуться на метле, повисеть на вытянутых руках над полем или просто закричать в солнечное небо что-нибудь невероятно глупое. Просто так. Слизеринская команда окружила своего героя, утащила за собой в раздевалки, где он сполна насладился новым титулом победителя. Но уже через десять минут, вырвавшись из духоты, переодевшись быстро и кое-как, Альбус стоял у больничного крыла. Гарри Поттер курил у входа и сразу же обнял подбежавшего Альбуса за плечи. Утыкнувшись носом в отцовскую мантию, так привычно пахнущую тяжелым запахом дорого табака, пряностями и еще чем-то неуловимо горьковатым, Альбус понял, что больше не может сдерживаться и разревелся, как маленький. — Все хорошо, Ал, все нормально, Джима уже завтра выпишут. Все хорошо. Альбус остервенело помотал головой. Да, Джим. Конечно. Он волновался за него, но все-таки больше его волновали отношения с отцом. — Прости меня, пап, — пробормотал он невнятно, чуть закашлявшись от сладковатого дыма отцовской сигареты. Поттер-старший вздохнул и прошептал в затылок сына: — Поздравляю с первой победой. Захотелось кричать. Ну, или может, петь. А может, и то, и другое сразу. Альбус улыбнулся и прижался к отцовскому плечу щекой, почувствовав, что мантия уже совсем промокла от его слез. — А метлу ты сегодня вернешь, — буднично сказал аврор и испепелил недокуренную сигарету на месте коротким «инсендио». Невербально. Что и говорить – Гарри Поттер сильнейший маг из ныне живущих. Вот только он еще и отец. Просто отец. И очень любит обоих сыновей, и чувствует, как межфакультетская, глупая война, что столетиями длится в Хогвартсе, коснулась и его детей, и теперь между ними — пропасть, которая глубже день ото дня. И что делать с этим – герой войны даже не представляет. — Нет. – Альбус вдруг отстранился и подарил отцу острый взгляд зареванных, пронзительно зеленых глаз. — Что значит – нет? – опешил Главный аврор. — Это подарок, отец. Не принуждай меня. Не надо, — плечи Альбуса поникли, и он, неловко высвободившись из отцовских рук, побрел в сторону замка. — Ал! – окликнул отец. — Что? – обернулся тот с некоторой опаской: все-таки перечить самому Гарри Поттеру – это вам не мистера Малфоя на слове поймать. — А метла хороша! – и подмигнул сыну, улыбнувшись той самой улыбкой, которую Альбус мог ждать порой весь вечер, украдкой поглядывая на отца, работающего за своим столом. — Я знаю, пап! – крикнул Альбус и побежал, просто быстро побежал, потому что не хотел больше никого видеть. Даже маму не хотел. Она слишком будет переживать за Джеймса и на победу Альбуса у нее сил не хватит. Ворвавшись в замок, он понял, что пока он посещал больничное крыло, все давно ушли на праздничный ужин, посвященный первой игре сезона и слизеринской победе. Альбус замедлил шаг. По его мнению появиться в большом зале стоило с собственным достоинством, а никак не второпях, чего на самом деле очень хотелось. Вдруг сбивчивый шепот из-за угла заставил его замереть на месте. Он узнал эти голоса. Еще бы. Они ему, наверное, снились уже. Ведь это касалось его тайны. Его самой настоящей Тайны. Лихорадочно прикидывая за чем бы укрыться, и проклиная себя за нерасторопность – давно уже надо было мантию у Джеймса забрать, Альбус, недолго думая, шагнул в пустой класс, чтобы за неплотно прикрытой дверью слышать разговор идущих мимо. И даже увидеть. Старшекурсники. Стоят как раз перед ним. Точнее одного он видит, второго – нет. А когда видит того, что стоит к двери лицом – теряет дар речи. Да это же Фред! Его двоюродный брат. — Если бы ты, идиот, не потерял карту, все бы уже было закончено. — Я и без карты помню, где это, — вяло отбивался Фред Уизли, — ее там нет, говорю тебе. — Она должна там быть. Понимаешь? — собеседник Фреда ударяет по стене кулаком, явно выражая крайнюю степень недовольства, — я надеюсь, ты просмотрел книги, а не просто шепнул: «акцио, наследие Салазара!», — второй парень понизил голос до шепота, но Альбус все-таки разобрал слова. Салазар! Салазар Слизерин! Что же это за наследие такое, что его хранят в запретной секции? И как Фред все-таки туда попал, ведь ученикам это запрещено… И вообще, если он там был, то почему не нашел книгу? Вопросы вертелись в голове, а ответы не спешили находится. Голоса удалялись, старшекурсники ушли. А Альбус, юрко вынырнув из класса, все-таки вбежал в большой зал, забыв про обещанную себе самому степенность. Голоса на секунду смолкли. Все изучили вновь прибывшего, одобрительно погудели и продолжили трапезу. Лучезарно улыбнувшись Розе Уизли, помахав рукой Мелиссе Лонгботтом и Мари Виктуар, Альбус направился к своему столу. Слизеринцы, настроенные к нему весьма доброжелательно после сегодняшнего матча, одобрительно похлопывали новоиспеченную звезду факультета по плечам и расположены были весьма дружелюбно. Альбус сел рядом со Скорпиусом и пихнул его под бок: — Я знаю, что они искали, — доверительно прошептал он ему на ухо. — Кто? – меланхолично спросил Малфой. — Не притворяйся! Сам знаешь! Я тебе все расскажу сегодня, после ужина, идет? Скорпиус пожал плечами, стараясь всем своим видом продемонстрировать равнодушие к словам надоедливого Поттера. Альбус только улыбнулся своим мыслям. Казалось, поведение Скорпиуса его абсолютно не волновало. Он сам решал с кем общаться. И то, что собеседник не проявлял особого желания ответного общения, вовсе не значило, что он, Альбус Северус Поттер, должен от этого общения отказываться.

kahnmad: я здесь и я все еще читаю! И судя по просмотрам, не я одна. Так что, милый автор, не унывайте. Знайте, что я обычно так же как и большинство людей на форуме читаю фики в режиме "невидимки". Мне стыдно, но увы это так! При этом это совершенно не означает, что вы пишете плохо или не интересно. Больше скажу, с каждой новой главой становится все интереснее и интереснее!

lisik: Ага.. я просто вредная... Уважаемые читатели, если читаете, то просто скиньте "Я читаю, публикуйте" и я сразу закину продолжение. Этот сайт дает возможность писать отзыв, не заморачиваясь на регистрации, так что дело за вами и прода в ваших руках. )))) kahnmad огромное спасибо! Как хорошо, что есть люди, которые не жалеют времени на отзывы. Ничего, я и для одного человека могу публиковать - это совсем неважно. Важно, что есть тот, кто читает. Глава 6 Ты сменишь лицо, как наряд, Ты войдешь сюда неслышно, как змея… Ты кольцами сдавишь меня – Дав понять, кто из нас в жизни лишний… Твой вирус любви ядовит, Он разрушит меня, но напрасны все слова. Сгорю, как сухая трава. Может, это мне послано свыше? Автор стихов: М. Пушкина Шепот в темноте — Что-то он слишком довольный ходит, скажи, Забини? – скалясь, копируя отца. — Ага, точно, — лениво, будто неохотно. — Ну, так проучить и все, — уверенная ухмылка. — Проучить, Винс? Как? Побить его головой о стену? Мы потом вылетим отсюда со скоростью ветра. Нет, надо по-другому, — задумчиво, тихо. — Надо… унизить… — Зачем? – хладнокровно и равнодушно. — Ой, молчи, Малфой, — с легким презрением, — ты не понимаешь, это просто дело фамильной чести. Речь не идет о тупой, банальной силе. Тут надо придумать что-нибудь поинтересней. Сыграть на чувствах и самолюбии… — Когда будешь играть – не обломай пальцы, — ледяной взгляд голубых глаз, кривая усмешка. — А ты что, не с нами? – угрожающе. — С вами, Чарли, с вами. Фамильная честь, говоришь? Ну, что ж. У меня тоже свой счет к Поттеру. Фамильный, – он откидывает белобрысую голову назад, опираясь на спинку кровати, трет тонкими пальцам виски, лицо не выражает абсолютным счетом ничего. * * * Джеймс Поттер расставался с любимой вещью неохотно. Тем более, после матча он резко ощутил отчуждение, повисшее между ним и братом. У них всегда были странные отношения – слишком разные характеры. Джеймс – веселый, бесшабашный, легко сходится с людьми, душа компании. А Альбус не по годам серьезен, капризен, бывает, сидит на своем диване в углу и, пока все смеются новой забавной шутке дяди Рона, лишь зыркает зелеными глазищами из-под спутанной челки, погруженный в свои мысли. Часто плачет. Вот уже чего Джеймс понять не мог, так этих слез. По его мнению, плакать могли только слабаки. Вот он сам никогда не плакал. Ну, первый день без семьи в Хогвартсе ведь не считается, да? С другой стороны, когда Альбусу интересно, он оживает, болтает без умолку, на губах играет легкая усмешка – «уж я-то знаю, кто здесь прав». Отцовский любимчик. Вечно залезет к нему в кабинет и высиживает там чего-то часами. У Джеймса терпения не хватает сидеть вот так и просто смотреть, как отец, чуть хмурясь, разгребает бесконечные бумаги на своем столе. Джеймсу больше нравится быть рядом с мамой. Она такая теплая, родная, самая лучшая в мире мама! А теперь Джеймс изо всех сил старался подавить бунт внутри себя, подавить неприязнь, что появилась к собственному брату. Родители всегда учили их, что семья – это самое главное, что всегда надо держаться вместе. А как можно держаться вместе, если и тут Альбус отличился, попав на Слизерин. А еще Джеймсу безумно, до противного скрежета в зубах, не хотелось отдавать мантию-невидимку. Да, он стащил ее у отца. Отец и не заметил пропажи. А Альбус никогда бы не решился взять что-то без спроса у любимого папочки. А теперь приходит и просит вот так. Требовательно, будто Джеймс ему что-то должен. И придется давать. Потому что смотреть в глаза отца, такие же пронзительно зеленые, как и у Альбуса, видя в них разочарование, совсем не хочется. Не хочется, до дрожи в коленях. Вряд ли отец будет кричать. Он просто заставит смотреть в глаза. И тогда захочется провалиться сквозь землю и разрыдаться. А Джеймс Поттер никогда не плачет. Это все знают. Поэтому мантию придется отдать маленькому шантажисту. Что он там плел? Что-то про очень важную книгу из запретной секции, что она понадобилась старшекурсникам зачем-то... Ну, понадобилась и понадобилась, его-то какое дело? И что он лезет? Любопытный. Нет, интересно, конечно… Но ведь Альбус и не подумал позвать его с собой. И хотя Джеймс не напрашивался (больно надо!), почему-то было обидно. Очень. Получив вожделенную мантию, Альбус вприпрыжку помчался вниз в подземелья. Шепнув пароль, проскользнул внутрь и привычно замер перед входом в спальню первокурсников, глубоко вздыхая и готовясь окунуться в напряженную тишину. Шаг. Тишина. Еще шаг. Джон Забини лениво вскидывает руку в немом приветствии. Он вообще все делает лениво. Как будто с большим одолжением для окружающих. Винсент Гойл просто отворачивается к стене, явно собираясь спать. Чарли Нотта не видно — видимо, в ванной. Ну, а Скорпиус Малфой читает. Как всегда. Он постоянно что-то читает. Альбусу хочется налететь на него, разбить панцирь равнодушия, поднять искорку интереса со дна светлых глаз, растормошить, рассказать, что мантия у него… Но он этого не делает. Просто улыбается и говорит: — Добрый вечер! Малфой кивает, не отрываясь от книги. Альбус садится на кровать и пристально смотрит на соседа, не задергивая полог. Наконец, прозрачные голубые глаза отрываются от увлекательного занятия и застывают на лице Альбуса. В них немой вопрос. Альбус победно улыбается и разжимает кулак. В кулаке легкая невесомая ткань, прозрачная, невероятно тонкая. Альбус чуть наклоняется вперед и шепчет: — Сегодня! Скорпиус пожимает плечами, зевает и переворачивает страницу. Когда циферблат небольших часов, предусмотрительно засунутых под подушку, чуть завибрировал и засветился зеленым, Альбус проснулся. Полночь. Наверное, теперь можно и попробовать выскользнуть из подземелий. — Скорп! – Альбус, тихо отодвинув полог соседней кровати, потряс одноклассника за плечо. Тонкие черты лица сморщились, белесые ресницы дернулись, Скорпиус сел в кровати, сонно щурясь на несносного Поттера, который опять что-то задумал. — Ха, а ты смешной! – фыркнул Альбус, довольно косясь на проснувшегося приятеля, его обычно прилизанные волосы топорщились в разные стороны, отчего Скорпиус был похож, то ли на ежа, то ли на дикобраза, Альбус пока не решил. — Заткнись, — с угрозой проговорил Скорпиус. Ну, а какому Малфою понравится такое заявление, да еще и от Поттера? — Ладно-ладно, — Альбус все еще давился смехом, фыркая в ладонь, чтобы не разбудить соседей по спальне, — пошли. — Пойдем, — вздохнул Малфой, зная, что от Альбуса и его безумных идей не отвертеться. Бесшумно покинув подземелья Слизерина, мальчики направились в библиотеку. Аккуратно обойдя старика-завхоза, они потихоньку забрались в запретную секцию библиотеки. Надеясь, что их горячий спор по поводу того, где именно находится искомое, не будет услышан. — Люмос, — раздается тихий шепот, и вот уже неяркий, синеватый свет от двух волшебных палочек освещает бесконечные стеллажи. Прошло около получаса старательных поисков и взаимного пыхтения («Интересно, ему же тоже интересно! Вон, весь свой лоск растерял и довольный роется в книгах, периодически почесывая нос, чтобы не чихать от пыли!»), но книги под названием «Наследие Салазара Слизерина» нет. Ну, конечно, Фред Уизли ее же не нашел, почему Альбус решил, что у него получится? Он не решил. Он просто знал. Каким-то шестым, седьмым, десятым чувством ощущал, что книга важна. Толком не понимая, зачем ему это, он точно знал, что обязан разыскать древний фолиант и разгадать тайну. И, похоже, это уже не просто любопытство мальчишки, который любит совать свой малолетний нос не в свое дело. Альбус был уверен, что сейчас находится на том месте, где указан крестик на карте. А вообще, кто сказал, что карта верна? — Ничего нет, Поттер, — Скорпиус зевнул во весь рот. — Пошли отсюда. — Ага, — Альбус тоскливо мотнул головой, признавая свое поражение, — пошли. Было обидно, безумно обидно, что тайна обернулась пустотой. Пусто. Ни книги, ни таинственных заклинаний и чар. Ничего. Скорей всего, старшекурсники искали что-то несуществующее из разряда легендарных вещей, которые ищут, но не находят. И когда он уже собирался переступить черту запретной секции, то внезапно услышал голос. Тихий свистящий шепот доносился из темноты: — Ш-ш-ш-ш-а-а-а, с-с-с-с-с-ш-ш с-с-с-а-а-ш-х -а-а-с-ш… Шепот заползал внутрь, обволакивал разум, заполнял каждую клеточку тела и души Альбуса Поттера. Он с ужасом осознал, что понимает этот голос. Он понимает, о чем шепчет некто в темноте. Наследие Салазара дожидалось того, кто поймет. И время пришло. Холодный липкий ужас сковал по рукам и ногам. Похоже, что Скорпиус ничего не услышал, он стоит в двух шагах и терпеливо ждет, когда же Альбус уже перешагнет черту и окажется в обычном, студенческом секторе библиотеки. Стоит, чуть склонив набок голову – привычный, знакомый жест. — Скорпиус, надо уходить, — сдавленно шепчет Альбус. Он хочет только одного. Убраться отсюда подальше. — Ну, так пойдем, — спокойно отвечает Малфой. У входа они чуть не налетают на профессора Макгонагалл. Она стоит у входа в библиотеку вместе с Лонгботтомом и доказывает ему, что в запретную секцию проникли студенты – сработал сигнал. Альбус мысленно отхлестал себя по щекам – каким же надо быть идиотом! Ведь отец рассказывал, что с военных времен на запретную секцию наложены особые сигнальные чары, больше никто из студентов не должен читать черномагические книги, они только для тех, кто всерьез увлекается темной магией, желая обратить темномагические потоки энергии на благо волшебного общества. Разработкой чар в свое время занимались Гермиона Уизли (теория) и кадет аврорской школы Гарри Поттер (практика), и надо сказать, задуманное им удалось в полной мере. Альбус инстинктивно прижался к Скорпиусу и почувствовал, как руки, удерживающие мантию над их нерадивыми головами, начали трястись от пережитого. — Прекрати дрожать! – возмутился Скорпиус, и его спокойный шепот привел Поттера-младшего в чувство. Он подумал, что вряд ли Макгонагалл догадается, что они тут. Мантия-невидимка дает много преимуществ своему обладателю. Макгонагалл тихо переговаривалась с Невиллом Лонгботтомом, и оба профессора загораживали собой выход из библиотеки. Когда те, наконец, решили осмотреть территорию библиотеки самостоятельно, не обращаясь к помощи аврората, чтобы не терять драгоценные секунды и оценить собственно сам ущерб, Альбус трясся ни жив, ни мертв, слушая размеренное дыхание Скорпиуса рядом и думая только о том, как побыстрей покинуть место преступления. Оказавшись перед входом в подземелья и шепнув пароль, мальчишки ввалились в гостиную Слизерина. Cтянув мантию и отпустив Скорпиуса, Альбус заполз в ближайшее кресло и, свернувшись калачиком, уставился в стену. В его ушах все еще звучал противный шепот существа из темноты. — В чем дело, Поттер? – спросил Скорпиус, стоя посреди гостиной и внимательно вглядываясь в черты побледневшего лица приятеля, который явно был чем-то напуган и напуган не на шутку. — Она звала меня… — прошептал Альбус чуть слышно. — Кто? – Скорпиус скривился, решив, что истерики ему сейчас посреди ночи только не хватало. Очевидно, Поттер свихнулся, а ему посчастливилось находиться рядом и лицезреть сей памятный момент воочию. Из первых рук, как говорится. — Книга, наследие Салазара. Она там. И она звала меня, — проговорив все это, Альбус даже не оглянулся, он продолжил рассматривать стену, обшитую зеленой тканью. — У тебя температура, Поттер? Может, к мадам Помфри? – Скорпиус в притворной заботе приблизился к Альбусу и угрожающе навис над ним, упираясь руками в подлокотники кресла. — А если и так, то забудь. Отец говорил, что только темная магия может вложить в книгу душу, заставив ее говорить, и что последняя говорящая книга принесла только разрушения, чуть не убив первокурсницу гриффиндорку и самого Гарри Поттера… — Джинни Уизли, — еще тише проговорил Альбус. — Что? — Ее звали Джинни Уизли. Моя мать. Отец спас ее в тайной комнате, когда уничтожил, как ты говоришь, книгу, только это была не книга, а дневник, и он не говорил, а переписывался с моим отцом. — Какая разница? – Скорпиус забрался в соседнее кресло, уютно обхватив колени руками. — Суть одна – лучше не трогать. — Скорп, — прошептал Альбус, — а ты не слышал этот голос? – и в зеленых глазах загорелась такая неистовая надежда, что Скорпиусу до боли, что обосновалась где-то в горле, захотелось согласиться. — Нет, — покачал он головой. Я ничего не слышал. Пошли спать. Завтра первым – трансфигурация. Старая кошка превратит нас во что-нибудь омерзительное, если опоздаем. — Это точно, — пробормотал Альбус, но все-таки не пошел вслед за Малфоем, решив порассуждать о произошедшем здесь в пустой гостиной, где ничей храп и сопение не будет отвлекать. На самом деле страх отступал. Поняв, что заснуть уже не удастся, Альбус решил написать письмо домой. Он бы очень хотел написать лично отцу и рассказать обо всем, но очень хорошо представлял себе последствия. Если дело касалось его детей, Гарри Поттер становился чрезмерно впечатлительным. Не исключено, что он забрал бы отсюда сразу же и Альбуса, и Джеймса. А заодно и Розу Уизли вместе с Фредом и Мари Виктуар. Просто так, для обеспечения безопасности. А потом бы нырнул в самую гущу событий, чтобы спасти всех оставшихся в Хогвартсе детей. Представив отца, тихонько ступающего по темным коридорам Хогвартса с робким люмосом на конце палочки, Альбус невольно улыбнулся. Нет, эту часть своих приключений он опустит. Потом. Отец все узнает потом. Ведь ему, Альбусу, очень хочется настоящих приключений, таких, от которых его семья тщательно оберегала его все эти годы. Подумаешь, голос! Ну и что. Ему совсем не страшно. Вот даже чуть-чуть. А посоветоваться с кем-нибудь умным все-таки стоит. И он даже знает с кем. Этот человек хоть и мертв, но точно знает, что происходит…

lisik: Глава 7 Новейшая история Заброшенный класс – Ты целуешь меня. Пусть этот час нам подарит судьба. Горячие губы пылают огнем – То, что мы вместе, мне кажется сном… Я – падший ангел, ты же – герой. Но в этот час, ты – только мой. Нет ни сил света, нет и сил тьмы. Есть только я. Есть только ты. автор стихов: Темная Нимфа Новейшая история — Гарри, я не вправе настаивать, но вы же понимаете… — Профессор Макгонагалл, вы бы знали, насколько тяжело отказывать вам… — пальцы со стертыми ногтями взъерошивают темные волосы, прошитые серебристыми седыми прядями. — А вы не отказывайте. Гарри… дети должны знать... Если появилась такая возможность, то кто кроме вас сможет лучше поведать нам об этом? — Я… Я не знаю… Ладно… — рука сжимается в кулак. — Ладно. — Отлично! Сложно переоценить ценность ваших воспоминаний. И помните, что эмоции тоже важны. Дети должны раз и навсегда запомнить, насколько ужасна война, чтобы подобного не повторилось впредь. — Не ждите, что я буду выворачивать душу, — усталый взгляд будто потухших зеленых глаз. — И не надо. Это история, Гарри, просто новейшая история. Школьный предмет. И вам решать, что им знать, а что не стоит. Но все же еще раз попрошу. Пожалуйста... Дайте им больше, чем просто сражения. Дайте им вашу боль и страх. Станьте большим, чем недосягаемый герой. Доверьтесь мне, Гарри… * * * День не задался с самого начала: Альбус проспал. Просто банально проспал. Это означало как минимум ехидные шпильки от довольных данным обстоятельством сокурсников, а как максимум – отработку у профессора Лонгботтома. Самое обидное и неприятное в сложившейся ситуации для Альбуса было то, что его никто не разбудил. Они просто про него забыли. Даже Скорпиус, и именно это обстоятельство испортило настроение Поттера-младшего окончательно и бесповоротно. Вроде и не обязан Малфой быть его личным будильником, но… вот именно – но. И это самое «но» мешало сосредоточиться и собирать вещи. Наконец, все собрано. Серебристо-зеленый галстук измят в тщетных попытках завязать его как подобает аккуратному слизеринцу, воротник белой рубашки топорщится вокруг тощей шеи, второпях накинутая мантия чуть съехала на одно плечо, но венцом всего великолепия была, конечно же, традиционная прическа а-ля Поттер. То есть ее полное отсутствие. Тоскливо поплевав на пальцы, несчастный и злой слизеринец попытался пригладить непослушные вихры и, потерпев поражение, как, впрочем, и всегда, на всех парах помчался на зелья. Профессор Лонгботтом окинул его задумчивым взглядом и спросил, пряча улыбку в глубине строгих глаз: — Мистер Поттер, а вас не учили, что опаздывать на уроки не хорошо? — Учили, — пробурчал Альбус с интересом изучая носки своих туфлей, которые надо было почистить еще вечером. Теперь-то он это видит. — Что ж, Поттер, надеюсь, что вы не безнадежны. Проходите. Альбус вяло шевельнулся и поплелся на свое место. Он уже почти успел обрадоваться тому, что эта неприятность закончилась, как за спиной раздался профессорский голос, который хоть и звучал мягко, но ясно давал понять, что его обладатель вовсе не шутит: — Минус 5 баллов со Слизерина, мистер Поттер... – на слове «Поттер» профессор замялся, словно ему было неловко произносить такое сочетание, как «Слизерин» и «Поттер». «Самое главное в зельях: научиться сочетать несочетаемое», — вдалбливал в их малолетние головы зельевар. «Вот и сочетайте, профессор!» — мстительно заметил про себя Альбус, который, конечно же, почувствовал неуверенность мистера Лонгботтома. — Сегодня у нас парная работа, Альбус. Будь внимателен, пожалуйста, — профессор чуть похлопал ученика по плечу ободряющим жестом, и Альбус ощутил его жалость. Невилл Лонгботтом жалел его — странного Поттера, что попал не на Гриффиндор, чьи синонимы храбрость и справедливость. На смену вялой апатии пришла злость. Альбус чуть повел плечом, сбрасывая профессорскую руку – никому незаметный жест — и осмотрел класс в поисках пары на сегодняшний урок. Роза уже нарезала что-то вместе с Ирбисом Роллом — гриффиндорцем, конечно. А вот Скорпиус Малфой, внимательно следивший за ним с того момента, как он шагнул через порог, оказался один. Он чуть сощурился, окатил Альбуса ледяным взглядом «я – Малфой, а все остальные побоку» и вдруг приглашающе махнул рукой, чуть улыбнувшись. Улыбка, которую мог разглядеть только Альбус Поттер. А может, он ее себе выдумал, эту улыбку? В любом случае, выбора у Альбуса не было, и он отправился к единственному свободному месту в классе. Скорпиус уже нарезал какие-то высушенные стебли и теперь собирался приняться за что-то более отвратительное, что ждало своего часа на самом краю стола. — Вскипяти котел, — сказал Малфой, спокойно двигаясь, давая Альбусу место у стола. — Почему ты меня не разбудил? – спросил Поттер, чувствуя, что закипает от одного только вида спокойной, уравновешенной рожи Малфоя-младшего. — Не понял, — проговорил тот, не теряя ни капли невозмутимости. — Я, кажется, не нанимался к тебе домовым эльфом. Научись ставить будящие чары, уже давно все умеют, а не научился или забыл – терпи. — Но ты же мог… — Мог. Но не стал. Теперь не забудешь. Столкнувшись с железной и неоспоримой логикой Скорпиуса Малфоя, Альбус притих и занялся тем, чем собственно и было положено заниматься прилежному ученику на уроке зельеварения. Из-за плохого настроения, недобрых взглядов однокурсников, которые явно точили на него зуб за снятые баллы с факультета, Альбус сильно нервничал и путал ингредиенты, Малфой пытался спасти ситуацию, но, видимо, здесь он был абсолютно бессилен. Декан Гриффиндора, добравшись до их стола — последнего в классе, задумчиво изучил содержимое их котла, загадочно хмыкнул и провозгласил: — Минус еще пять, Слизерин, за невнимательность некоторых студентов. А вас, мистер Малфой и вас, мистер Поттер, я жду сегодня к семи на отработку. Все свободны. Гриффиндорцы покидали класс в приподнятом настроении, умница Уизли снова отличилась и заработала баллы для факультета. А вот слизеринцы выходили, кидая говорящие взгляды на Поттера и Малфоя. Больше на Поттера, конечно, ведь 10 баллов ему не простят. Уже сейчас побегут жаловаться старшим и вечером устроят разбор полетов. Если дождутся с отработки, конечно. Альбус криво усмехнулся. Уж лучше честно отмывать лонгботтомовские котлы до мозолей, чем попасться на растерзание разъяренным одноклассникам, которые разорвут его на кусочки. С некоторых пор слизеринцы весьма щепетильны во всем, что касается чести их факультета. Альбус плелся за Скорпиусом и настроение его сменилось с плохого на мрачное. Очень мрачное. Зайдя в кабинет, где должен был начаться урок новейшей истории, Альбус проигнорировал Скорпиуса, который вроде замялся, словно решая, куда ему сесть, и плюхнулся рядом с Розой. Здесь были все. И рэйвенкловцы, и хаффлпаффцы, и слизеринцы, и гриффиндорцы. Весь первый курс школы чародейства и волшебства Хогвартс. Что-то новенькое — раньше их не объединяли, да и столы поставлены странно: сдвинуты в несколько рядов. В итоге Малфой все равно оказался рядом, только с другой стороны. Глядя в спокойные, насмешливые голубые глаза, Альбус понял, что больше не обижается, но какой-то неприятный осадок все же остался. Профессор Дэвид Бейлс, декан Рэйвенкло, улыбнулся и загадочно подмигнул. — Сегодня особенный день, ребята, — он выдержал торжественную паузу. — Дело в том, что раньше не преподавали подобным методом, так как изобретен он сравнительно недавно. Вы, наверное, знаете, что такое омут памяти? – спросил профессор и обвел всех внимательным взглядом. Студенты неуверенно кивнули. Некоторые переглянулись и пожали плечами. — В любом случае, это вы должны изучать на магических предметах, а мое дело донести до вас события, которые произошли совсем недавно по историческим меркам, но которые достойны попадания в историю. Продолжаем тему Хогвартса наших дней и сегодня мы вернемся к событиям третьей магической войны. А точнее, поговорим о разрушениях этой войны. А рассказать я вам хочу о Выручай-комнате, которая существовала ранее, но была разрушена. О, это было поистине уникальное помещение. Комната подстраивалась под желания находящегося в ней волшебника и могла быть использована для разных целей. К сожалению, она была уничтожена. Как именно, вы узнаете уже сегодня, а точнее увидите, благодаря новейшим разработкам министерства Магии. Герой Третьей Магической войны, обладатель ордена Мерлина высшей степени, главный аврор Гарри Джеймс Поттер любезно поделился с нами своими воспоминаниями, чтобы вы могли не только услышать, но своими глазами увидеть некоторые моменты той страшной войны. А поможет нам в этом модифицированный омут памяти, который позволит увидеть все воспоминания на этом полотне, — преподаватель указал на нечто перед ними, что больше всего походило на огромную белую простыню. Альбус шумно вздохнул, и ему показалось, что он сделал это в первый раз за последние несколько минут. Он, конечно, слышал о Выручай-комнате, но отец рассказывал про нее неохотно, вернее, о ее разрушении он не любил говорить, но зато рассказывал о ее чудесах и о том, как они собирались подпольным отрядом, чтобы помогать сопротивлению. Именно в Выручай-комнате. Стало интересно, любопытно и немного обидно, что он увидит воспоминания отца вместе с кучей студентов. Вряд ли отец доверил бы на всеобщее обозрение что-то личное – он очень хорошо умел контролировать свои мысли, но все же Альбус предпочел бы увидеть это дома, в кругу семьи. Однако он понимал, что скорее всего технология массового показа воспоминаний уникальна и, возможно, существует только в Хогвартсе. Рядом так же шумно вздохнул Малфой. Опустив взгляд, Альбус увидел, как длинные пальцы подрагивают от волнения, а голубые глаза закрыты. Скорпиус что-то шепчет про себя. Не разобрать, что. Альбус чувствует его волнение. Он ощущает его как плотную завесу, что накрыла их обоих. Почему? Что-то связанное с его отцом? Альбус ничего об этом не знал. Он машинально протянул руку и успокаивающе сжал напряженно сведенные пальцы. Скорпиус вздрогнул, но руки не выдернул и глаза не открыл. — Не нервничай так, — прошептал одними губами Альбус. — Ты не знаешь, — выдавил сквозь зубы Малфой-младший. — Нет. Но, закрыв глаза, от этого не убежишь. Это история. И мы должны знать, — Альбус еще раз сжал узкую ладонь и отпустил. Скорпиус медленно пошевелил пальцами и, наконец, открыл глаза. Чуть нервным жестом заправил за ухо выбившуюся платиновую прядь и уставился на полотно, не моргая. — Итак, представляю вашему вниманию печально известный эпизод разрушения Выручай-комнаты, – мистер Бейлс сделал несколько плавных пасов палочкой над небольшим флаконом с чем-то белесым внутри, потом повторил жест над полотном. И спустя несколько секунд стало проступать изображение. Чуть подернутое дымкой, но все-таки четкое. Молодой парень в круглых очках, испачканное лицо, безумный взгляд зеленых глаз. Он пристально смотрит на что-то перед собой, — Альбус чувствует, что воздух стремительно испаряется из комнаты. Ему становится невыносимо душно. — Что там у тебя, Поттер? – голос, как две капли воды похожий на голос Скорпиуса. Малфой-младший сжимается и пытается съехать вниз, под парту. Альбус хватает его за шкирку и возвращает на место, в первый раз чувствуя себя уверенней, чем его высокомерный приятель. На полотне три человека. Впереди высокий худощавый блондин, за ним, с палочками наизготовку, еще двое парней. Один огромный, почти квадратный, другой чуть поменьше, но все равно смотрится крепче болезненно худого блондина. Они держат палочки, направленные на Поттера. — Я хочу вернуть свое,— тягуче произносит Драко Малфой. — Моя палочка. Она нужна мне. — А та, что есть, тебя не устраивает? – голос Гарри Поттера спокоен, хотя он и находится под прицелом трех палочек. Драко Малфой почему-то чуть наклоняет голову (точь-в-точь Скорпиус!) и начинает сбивчиво объяснять, почему ему нужна именно его палочка. Молчаливые спутники, что тенью стоят за его спиной, удивленно переглядываются. И, правда, непонятно – с чего врагу объяснять свои действия, когда желаемое можно просто отобрать превосходящей силой. Поттер прерывает его на полуслове: — Почему, Малфой? – спрашивает он, пристально всматриваясь в лицо Драко. — Почему ты не сказал ей? Беллатрикс. Ты же знал, что это был я… Малфой меняется в лице, его взгляд становится растерянным и чуточку обиженным, словно взгляд ребенка на взрослого, который не понимает очевидных вещей. Кончик палочки, что направлена на Поттера, дрожит, выдавая сильное волнение. Cовершенно ясно, что Малфой не сможет убить Поттера. Его губы дрожат, серые глаза словно кричат о чем-то, поднимая неведанные доселе тайны со дна искореженной войной души. Альбус слишком мал, чтобы осознать это, но благодаря своей чувствительности к чужим эмоциям, он ловит что-то странное в глазах бывшего школьного врага отца, что-то, что, наверное, не понял никто. Или почти никто. Краем глаза Альбус ловит тяжелый взгляд Скорпиуса Малфоя, он тяжело переживает происходящее на полотне, хотя это всего лишь учебная программа. Видимо, они должны понять, почувствовать не только сам факт произошедших сражений, но и всю грязь, что терзала души молодых магов, оказавшихся в безжалостной мясорубке войны не по своей воле. — Убей его, Драко… — шепчет здоровяк за спиной Малфоя. Драко чуть меняет направление взгляда, пытаясь взглянуть на сокурсника из-за плеча. Его губы кривятся и понятно, что это не усмешка, а сдерживаемые слезы. — Бежим! – раздается голос где-то вне зрительской видимости, Альбус с трудом узнает голос дяди Рона и понимает, что начинает дрожать. Его охватил самый настоящий озноб. Он видит, как янтарные глаза Розы Уизли стали совсем круглыми, как она вся подалась вперед и закусила губу так, что вот-вот пойдет кровь. Гарри Поттер из воспоминаний резко кидается в сторону, и вдруг раздается рев, глухой рев огня. — Этот придурок использовал заклятие адского пламени! – вопит рыжий мальчишка, волоча за руку всю перепачканную девушку, в которой Альбус без труда узнает тетю Гермиону. Гарри Поттер, Рон Уизли и Гермиона Грейнджер спасаются от адского пламени, что сжигает все вокруг. Кажется, спасения нет, и огонь вот-вот настигнет отчаянных подростков, как вдруг — старые школьные метлы. Студенты Хогвартса из прошлого расхватывают их и взлетают под потолок горящей Выручай-комнаты. — Мы не можем их бросить! – кричит Гарри Поттер. — Нет... – мотает головой Рон Уизли. — Гарри, нет! Но Поттер упрямо поворачивает назад, в самое пекло. Ничего не видно из-за густого плотного дыма, лишь светлая макушка где-то внизу и рука, судорожно вцепившаяся в гору книг – последний целый островок в бушующем адском пламени. Рон и Гермиона уже забрали здоровяка Гойла, а вот второй их сокурсник погиб, сорвавшись вниз. Какая ирония судьбы – погибнуть от заклятия, созданного собственной рукой. Альбус знает, что это был Винсент Крэбб. Отец рассказывал… Но не все… Так вот, как это было… Гарри Поттер пытается ухватить Драко Малфоя за руку, но не может: гибкие, тонкие пальцы, сведенные судорогой от ужаса, постоянно выскальзывают из его крепкой ладони. Он упрямо поворачивает назад снова и снова, уже рискуя собственной жизнью, потому что пламя не оставляет места даже для полета. Альбус слышит, как Скорпиус тихо скрипнул зубами, и уверенно берет Малфоя за руку с одной стороны и Розу Уизли с другой. Становится легче. Словно рукопожатие возвращает в реальность, напоминая, что не о чем волноваться – сейчас-то все хорошо… А Гарри Поттер уже в какой-то отчаянной решимости стискивает руку Драко и дергает, уcадив его на метлу позади себя… Дальше хогвартский коридор, непривычно мрачный, грязный. И последнее воспоминание: Драко Малфой, все еще заходясь кашлем от едкого дыма, проводит рукой по стене, в бессилии скрипя по ней ногтями: — Крэбб… — вырывается хриплый шепот... и темнота. Тишина. Кажется, что слышно, что происходит в соседнем классе. Иллюзия. Невозможно этого услышать через толстые каменные стены. Никак. Альбус только что пережил, наверное, одно из самых жутких воспоминаний отца, в груди – смешанные чувства, война, война настоящая, а не рассказы про приключения, война грязная и разрушающая. Кажется, теперь они стали чуть взрослее. — Вот так это было, — мягко произносит мистер Бейлс, встряхивая роскошной, пшеничной шевелюрой. Он вообще весь такой роскошный, напоминает льва, такая же пышная грива, гордая осанка и движения преисполненные собственного достоинства. — На наше с вами счастье Гарри Поттер помнит этот момент очень ярко, именно поэтому мы с вами наблюдали разрушение Выручай-комнаты вживую. Слушая лекцию о том, какая она была, эта комната, Альбус понимает, что должен найти ее. Пусть обугленную и сгоревшую, но он должен ее найти. Там больше, чем просто память. Там точно что-то есть. В свои одиннадцать лет Альбус Поттер уже научился доверять своим ощущениям. Прим.автора: А вот что увидели дети на уроке истории: http://www.youtube.com/watch?v=fOrdgHoYLeU

Моника: Аааа!!! Хотим дальше!!! Это замечательная история, такого я и представить не могла!!

lisik: Моника спасибо огромное! Я думала уже и не нужно никому. С удовольствием публикую дальше. Читатели, ау! отпишитесь.. автор ждет. ))))) Глава 8 Любовь не может быть тихой игрой. Достаточно искры одной – Между нами – дьявольский зной. Шепот молитвы в каменных стенах, Лезвие бритвы на тонких венах, Счастье на утро – горе под вечер. Как это... странно и вечно… Пусть это будет зваться любовью. Самой нелепой, самой земною, Пусть это будет дьявольским зноем, Зноем, сжигающим все. М. Пушкина На пороге Тайны Идя медленным прогулочным шагом на отработку, Альбус Поттер меньше всего на свете ожидал, что профессор Лонгботтом приведет его к этой двери. Той самой, за которой он познакомился с профессором Снейпом. Альбус почувствовал дрожь в коленях, вспомнив пронзительный взгляд темных, почти черных глаз. Скорпиус его волнений не разделял, он вообще весь день молчал после просмотра воспоминаний Гарри Поттера на уроке истории. Вот и сейчас, погруженный в собственные мысли, Малфой вряд ли заметил, что с приятелем что-то не так. — Вот здесь, — голос мистера Лонгботтома был доброжелателен, чего нельзя было сказать про настроение Поттера-младшего. Это надо же так вляпаться! Получить отработку от ближайшего друга семьи и наблюдать на себе его снисходительно-дружелюбный взгляд, — находится комната, которой давно уже никто не пользуется. Ваша задача – просто вытащить из нее весь хлам, сложив его… скажем, вон в том углу. Понятно? — Да, профессор, — Малфой послушно склонил белобрысую голову. Альбус вздрогнул, услышав звук его голоса – слишком привык, что сегодня Скорпиус молчит с самого утра. — А тебе, Альбус, понятно? – улыбнулся ему профессор зельеварения. — Да, — буркнул Поттер-младший и, резко вздохнув, сделал шаг через порог забытой комнаты. Скорпиус шагнул следом, озираясь по сторонам с проснувшимся интересом. А тут было на что посмотреть. В груде вещей, сваленных второпях как попало, попадались весьма любопытные предметы. Скорпиус подошел к дальней стене и, пошарив в пыльном углу, выудил блестящие часы на тонком кожаном ремешке. — Ты как сорока, все блестящее тащишь… — проворчал Альбус, подходя ближе. Малфой-младший оторвался от созерцания любопытной вещички, которая буквально завораживала своей простотой и изяществом. Сразу было понятно, что часы не простые, а волшебные. От них исходили потоки магии. И Альбуса эта магия окатила вдруг ледяным холодом. — Отдай, — прошептал он чужим голосом, который осип сразу на пару тонов. — С чего вдруг? – удивился Скорпиус. — Не ты нашел… — Ай-ай-ай, как некрасиво, Поттер, отбирать у друга вещи, — Альбус быстро обернулся, уже зная, что увидит за своей спиной. Северус Снейп стоял, опираясь на резной деревянный стул внутри рамки своего портрета. — Профессор… — чуть заикаясь, выдавил из себя Малфой-младший и тут же склонился в приветственном жесте. — Ты его знаешь? – удивился Альбус и тут же ощутил легкое разочарование, он-то думал, что это только его тайна. Личная. А, оказывается, Малфой знаком с профессором и, кажется, даже лучше его самого. Потому что преданность и восхищение в глазах Скорпиуса абсолютно искренние. — Знаю, – прошептал Скорпиус, недовольно поглядывая на однокурсника. — Приветствую, мистер Малфой. Надеюсь, у вас все хорошо? — Да, сэр, — пролепетал Малфой-младший, нервно теребя себя за отворот мантии. — А у вас, мистер Поттер? — взгляд фигуры на портрете переметнулся на второго мальчишку и вцепился в него внимательно, пронырливо, выворачивая душу. — И у меня, — собрав все свое мужество в кулак, сказал Поттер, и его голос прозвучал совершенно спокойно. Вот только на ладони остались следы от впившихся ногтей. И почему этот человек на него так действует? Вообще они все такие. «Ударенные войной», — как окрестил про себя отцовское поколение Альбус, а этот так вообще старше, то есть дважды ударенный. Альбус чуть удержался от смешка, который мог бы выразить его довольство собственным остроумием. Но язык решил попридержать. Воспользовавшись моментом, Малфой-младший быстро сунул часы в карман слизеринской мантии и сделал вид, что ничего не произошло. — Профессор Снейп, — заговорил Альбус, — а в запретной секции ничего нет, — он сказал это нарочито небрежно, но на самом деле для него очень важна была реакция «черного человека» на эти слова. — А что вы искали, Поттер? – Колючие глаза сощурились, оценивающе ощупали мальчишку с ног до головы. — Профессор, книга… она... говорила со мной… — Ты опять, — прошипел рядом Скорпиус Малфой, словно поражаясь, как можно отвлекать такими мелочами такого великого человека. В величии Снейпа Альбус и не сомневался, отец и сам говорил, что он – герой, а папе Поттер-младший верил безоговорочно, вот только у кого еще спросить? Скорпиус как будто и не верит ему вовсе… — Говорила? – Снейп подался вперед с интересом. — И что же она вам сказала, Поттер? — Она… позвала. — Вот так просто? Позвала? — Да, — Альбус нахмурился, ему было неприятно недоверие профессора из прошлого, тем более недоверие, которое он демонстрировал в присутствии Малфоя. — Мне надо подумать… — проговорил Снейп и шагнул за рамку портрета. — Ушел, — выдохнул Скорпиус. — Ушел, — подтвердил Альбус. — Так откуда ты его знаешь? — Давай вещи таскать, — отмахнулся Малфой. — Не пойму, как это может помочь нам в освоении зельеварения… — Не ворчи, Скорп. И все-таки, ответь, — Альбус встал, широко расставив ноги, всем своим видом показывая, что не двинется с места, пока не получит ответ на поставленный вопрос. — Отец рассказывал. У нас дома есть портрет профессора. Он иногда к нам заходит. — А у нас нет… — разочарованно сказал Альбус. Он не любил, когда у кого-то было то, чего нет у Поттеров. Скорпиус вдруг рассмеялся, в голубых глазах мелькнуло мальчишеское превосходство «у меня есть, а у тебя — нет», и он ответил, усмехаясь в абсолютно отцовской манере: — Так Гарри Поттер предлагал огромные деньги за выкуп магического портрета… Отец не продал. И никогда не продаст. Портретов всего два: в Хогвартсе и у Малфоев. Он – крестный моего отца. Конечно, отец никогда и никому не продаст портрет. Это же память. — Понятно, — пожал плечами Альбус, испытывая неясную, неосознанную неприязнь к Малфоям в целом, что поставили его отца в такое дурацкое положение. Он как наяву увидел ледяную усмешку Драко Малфоя (и пусть Скорпиус даже не старается ее повторить – ему до отца, как до луны!) и полные гнева, сверкающие зеленые глаза отца. И это ему не понравилось. Сочтя разговор оконченным, Альбус принялся разгребать завал, совсем забыв про часы, что так и остались в кармане Малфоя-младшего. Говорить с одноклассником не хотелось. А Скорпиус никогда и не стремился к общению, поэтому отработка прошла в полной тишине. Когда Альбус вернулся в комнату в очередной раз за последним поломанным стулом, он заметил, что профессорский портрет снова ожил. — Поттер, — негромко окликнул он Альбуса, — если книга просто позвала вас и ничего больше, то это не страшно. Бывает, что при написании книги автор вкладывает в нее свою магию, и книга становится по-настоящему капризной, подчиняясь только своему владельцу или тому, кого сама выберет, — гордо кивнув, Снейп снова удалился, не дожидаясь ответной реплики Альбуса. Поттер-младший застыл посреди комнаты, сжимая этот поломанный стул и слушая, как оторванная наполовину деревянная спинка тихонько скрипит. Только потом он понял, что не рассказал профессору, что книга, которая его звала – наследие Слизерина, а звала она его на странном шипящим языке, который он понимал…. Но... это, наверное, не так важно, да? Потом расскажет. Как-нибудь. Альбус был уверен, что Малфой его не дождется и уйдет в спальни раньше. Сгрузив стул в общую кучу хлама, переместившуюся в угол хогвартского коридора, он внимательно огляделся по сторонам. В углу при тусклом свете факелов он разглядел тонкую фигурку в темной мантии и светлые волосы. Скорпиус ждал. — Пойдем, — буркнул Альбус, злясь непонятно на что. Ему не нравилось, когда он что-то не понимал, а поведение Скорпиуса он иногда не понимал вообще, и от этого становилось неуютно. Дойдя до движущейся лестницы в полном молчании, мальчишки наткнулись на весело гудящих гриффиндорцев в темных мантиях с алыми знаками отличия. Предчувствие беды больно кольнуло Альбуса Северуса где-то в груди, он и сам не понял, что это, но остро ощутил желание убраться отсюда подальше. Гриффиндорцы расступились. «Да что же их так много?! Человек семь, не меньше! И это поганое чувство никак не отпускает…» — Привет, Ал, — сказал Джеймс Поттер, и его глаза недобро блеснули при взгляде на его спутника. — Ты водишься с этим гаденышем? У вас еще не было новейшей истории? Сейчас про Выручай-комнату показывают всем курсам, — он обернулся, ища поддержку своему наглому тону у сокурсников, и он ее нашел. Гриффиндорцы ухмылялись, скалились, всем своим видом демонстрируя, где они видали этот Слизерин вместе с Малфоем. — Это его папочка там был, так ведь? Этих ни с кем не спутаешь… Это его папочка держал под прицелом нашего отца, это из-за него он чуть не погиб… И ты, ты смеешь общаться с ним, с сыном Упивающегося?! У тебя есть понятие чести, Ал, или слизеринская сущность не дает покоя? — Джеймс был взвинчен и взвинчен не на шутку. Альбус вяло подумал, что урок новейшей истории всем дался тяжело, что Джеймс не похож сам на себя сейчас, и что он никогда не видел своего брата таким... таким злым, он никогда не видел, чтобы янтарные кошачьи глаза светились таким презрением по отношению к нему. Стало одиноко, как никогда. Неужели Джеймс не понимает, что Скорпиус здесь не причем? Неужели он настолько ограничен? А ведь он старше… А Скорпиус?.. Каково ему?.. Альбус быстро перевел взгляд на приятеля и увидел, что тот стоит, зажмурившись, изо всех сил сжав кулаки, а из-под сжатых век ползет слезинка. Чуть заметная, она слегка намочила светлые ресницы и скатилась куда-то к виску, замерев в белокурых прядях. Дальше все произошло мгновенно. Голубые глаза распахнулиcь – в них ни следа слез, только бесконечный холод и свирепое мальчишеское отчаянье, то самое, которое может маленькому мальчишке позволить колотить человека больше и старше себя, не обращая внимания ни на что вокруг. Малфой молча кидается на обидчика, точным и выверенным ударом посылая его в нокаут. Альбусу cтало страшно. За брата, за Скорпиуса, а еще мучительно стыдно, ведь он тоже Поттер и не может помочь Скорпиусу, но и избивать его позволить тоже не может. Пусть они не такие уж и друзья, но порой Скорпиус ему ближе, чем Джеймс, тем более с Джеймсом он видится редко. Он не видит другого варианта, кроме как кинуться на Малфоя и пытаться его оттащить от лежащего на полу брата. Как назло ни одного старшекурсника. Ау! Куда вы все подевались?! Ну, хоть кто-нибудь… Почувствовав острое желание завыть от отчаянья, Альбус еще крепче вцепился в малфоевские худые плечи, чувствуя пальцами выпирающие тонкие ключицы и мимолетно поражаясь, насколько Скорпиус хрупкий. Однако эта видимая хрупкость не мешает ему вырываться с какой-то звериной яростью. Молча. Джеймс ошарашено смотрит на происходящее, сидя на полу, в его глазах – обида. Альбус не ударил змееныша, он просто держит его. А Скорпиус тем временем гибко изворачивается и дает Альбусу локтем под дых от чего тот с глухим стоном сгибается пополам. — Ты ударил. Моего брата, — проговаривает Джеймс, утираясь рукавом и чувствуя внезапный прилив братской любви. На самом деле ему нужен повод. Повод для ярости. Желание выплеснуть эмоции не утихло, наоборот, стало ярче, сосредоточилось на тонкой фигурке перед ним. Победить. Доказать превосходство. Дать всем понять, что Поттеры – хозяева положения здесь, и никак иначе. Скорпиус косится на согнувшегося Альбуса, в глазах искреннее сочувствие, но взгляд на второго Поттера полон ярости. Однако, второй раунд прерывается кряхтением старого слизеринского декана – профессора Слагхорна: — Мальчики, что происходит? Джеймс вдруг пугается. Если Малфой сейчас скажет, что Джеймс напал первый, а Альбус подтвердит, то проблемы у него будут очень серьезные. Отец за такое по головке не погладит. Он сто раз говорил, что дети Упивающихся ни в чем не виноваты. Но Джеймс придерживался в этом вопросе позиции дяди Рона – яблоко от яблони и так далее. Тем более Альбус... Брат попал на Слизерин, позорит семью. Да еще и общается, вы только подумайте, с Малфоем… — Я спрашиваю – что происходит? – произносит профессор строже и внезапно разражается долгим надсадным кашлем. — Ничего, сэр, – произносит Альбус, прерывая затянувшуюся паузу, — мы просто разговаривали. — Разговаривали? – недоверчиво щурится Слагхорн. У него уже совсем плохо со зрением, он не видит бледную закушенную губу Скорпиуса Малфоя, дорожки от слез на щеках Альбуса и внушительный фингал под правым глазом старшего Поттера. Гриффиндорцы молчат. Но их взгляды в сторону Скорпиуса Малфоя и Альбуса Поттера не предвещают ничего хорошего. — Мы уже уходим, профессор, — кивает Малфой и удаляется вниз, гордо подняв голову и ни разу не оглянувшись. Альбус бормочет: — Спокойной ночи, профессор, — и уносится следом, бросив странный взгляд на брата напоследок. *** — А-альбус-с-с-с П-п-пот-т-тер ш-ш-ш… Я ж-ж-жду-у т-тебя-я-я… Да-авно… Н-найди, н-найди-и… Нас-с-следие-е… т-т-ты поймеш-ш-ш-шь…. Альбус резко вскакивает с кровати, откидывая в сторону бесполезное одеяло. Бесполезное, потому что его колотит дрожь. «Черт! В этих подземельях все время холодно, он привык к теплу, которое дарит большой камин в их семейной гостиной, а здесь холодно. Или это озноб, который колотит его изнутри?.. Что это было?.. Свистящий шепот во сне, как наяву… Кто ты? Что тебе от меня нужно? Малфой прав, это темная сила, я не хочу с ней связываться… Нет.. это не просто магия книги, как сказал Снейп… Это кто-то живой». Голос завораживал, голос звал. И Альбус решил не сопротивляться. Схватив мантию— невидимку, он покосился на кровать Малфоя, но решил того не будить. Пусть спит. Вряд ли он поймет этот порыв сорваться куда-то посреди ночи. У самой двери его застал тихий голос: — Ты куда, неугомонный? Скорпиус проснулся. — Мне надо, — прошептал Альбус, умоляя высшие силы, чтобы больше в этой комнате никто не проснулся. — Сейчас, — прошептал Скорпиус, и Альбус услышал тихое: — Люмос минима… — после последовала чуть слышная возня и прикосновение холодной руки. — Тебе холодно? – удивился Альбус. — У меня всегда руки холодные, — пробурчал Скорпиус. Альбус молча накрыл Малфоя мантией, и они покинули комнаты Слизерина. В коридоре, почувствовав себя менее скованно, Скорпиус спросил: — Так что случилось? Куда собрался? — Она зовет меня, – просто ответил Альбус. — Я знаю, что нужно ее найти. И найти быстрее. — Зачем? — Знаю, — упрямо помотал взлохмаченной головой Поттер. — Просто знаю. — Пошли, — коротко сказал Малфой, не издавая больше ни звука. Альбус шел уверенно. Он знал куда идти. Они поднимались по старой лестнице, а потом куда-то вглубь коридоров. Альбус и не думал, что в Хогвартсе есть такие закоулки. В темном коридоре, куда не доставал даже свет от ближайших факелов, Альбус достал свою палочку. — Люмос! – коридор осветился голубоватым светом, который озарил почерневшую дверь. Приглядевшись, Альбус понял, что это сажа. Его охватила дрожь. Малфой, стоящий рядом, несильно сжал его руку, словно успокаивая, и Альбус был ему благодарен за этот жест. — Что дальше? – шепотом спросил он. Поттер-младший покачал головой и вдруг стремительно прикоснулся лбом прямо к грязной двери и горячо прошептал: — Откройся… пожалуйста, откройся.. я помогу… я должен… он ждет меня… — Он? – удивился Малфой. — Книга – она, но ты сказал он… Альбус не ответил, продолжая что-то неистово нашептывать черной двери. Раздался лязг и скрежет, и дверь медленно поползла в сторону. Скорпиус Малфой и Альбус Поттер стояли на пороге сгоревшей Выручай-комнаты. И здесь не могло быть ничего, потому что адское пламя сжигает начисто. И предметы. И судьбы.

kahnmad: Я нашла в себе силы и вернулась! Только сейчас поняла, почему прервала чтение вашего фика... Дело в том, что я прочитала ваше эссе на тему "Путешествие по миру гарридраки или за что мы их так любим", а потом и рекомендуемые в нем рассказы по пэйрингу Скорпиус/Альбус... и поняла, что не мой кинк :(( Было неприятно читать про одержимость Джеймса Поттера Скорпиусом, очень уж он отрицательным/органиченным персонажем предстает..не верю я, что такое может быть, не хочу верить! А в "Альбусе Поттере и тайне Слизерина" я чувствую сильное влияние ранее озвученных вами работ других авторов. После них осадок остался... не хочет организм их принимать, как что-то инородное они воспринимаются! Но пишите вы очень интересно! Надеюсь, что допишите до конца :)

lisik: Спасибо. жаль. но у меня не будет Альбуса/Скорпиуса. Здесь я прописываю просто хорошую дружбу. Немного гарридраки, потому что я в нее верю и то в следующей части. А эта история - просто дженовая.. Каких же авторов влияние вы видите здесь???? Не понимаю... Влияние огромное оказал Барон де Куртне на психику и писанину в целом,но это опять же вылезло под конец второй части. а здесь.. нет тут никакого влияния.писала от души, не оглядываясь... Надеюсь,что вы все-таки прочтете и выскажите конечное мнение о фике.( и да. стихи - это гарридрака из прошлого, не имеющая никакого отношения к Скорпу и Алу, как я и писала в предупреждениях)... Глава 9 Звонкие приступы нервного смеха, Глупый... ты видишь во мне человека. Впрочем, ты можешь спокойно касаться – Я не посмею обжечь твоих пальцев, Все, что ты видишь — ты примешь на веру. Дрогнет душа, хотя ты и не первый... Ты так старался понять, в чем же дело. Прости... Автор: кошка-Сашка Недоверие Роза Уизли недовольно повела носом, чутко улавливая аромат сваренного абсолютно неправильно зелья временной невидимости. Виновник отвратительного запаха, что, вне всякого сомнения, давал плохо нашинкованный корень мандрагоры, находился в углу гостиной за мягким уютным диваном, естественно, красного цвета. Роза подошла к своему двоюродному старшему брату и, нахмурившись, строго спросила (ну точь в точь Грейнджер в ранней молодости): — Что же ты это тут делаешь, Джеймс Поттер? — А ты у нас, что, уже староста факультета? – мальчишка грозно сверкнул глазами в сторону сестренки. Уизли опешила от подобной наглости, но все же смогла быстро взять себя в руки и проговорить: — Ты варишь зелье невидимости по учебнику старшего курса. Причем неправильно. — Тебе-то откуда знать? – Джеймс окинул Розу заинтересованным взглядом. Мелкая не так проста, как кажется… — Ой, — она отмахнулась, — я много зелий знаю, мне нравится зельеварение, ты же знаешь. Я с мамой уже пятый курс прохожу. Проходила, – добавила она с грустью, потому что очень скучала по дому. А особенно по маминым урокам, так как в Хогвартсе приходилось изучать зелья по положенной программе, и из-за этого ей было невыносимо скучно. — Лучше скажи, зачем оно тебе? Может, я помогу, – с лукавой улыбкой закончила девочка. Джеймс подумал, что Роза сейчас похожа на лису из детских сказок – может, и не такая уж рыжая, зато именно с той самой хитринкой в больших карих глазах. — Не твое дело, — пробурчал Джеймс и поднял голову. Роза тут же увидела огромный синяк прямо под глазом брата. — Ох, — она присела рядом, — что это? — Фингал, — вяло проинформировал Джеймс, лихорадочно придумывая, чтобы такое соврать Розе и как бы ее выпроводить побыстрее. — Вижу, — улыбнулась Уизли. — Хочешь зелье приготовлю? Свести? — Хочу, — снова буркнул невежливый Поттер и вдруг выпалил: — Мне нужно этого придурка достать! — Какого придурка? – не поняла Роза. — Малфоя. Мелкого. — Скорпиуса что ли? – Роза рассмеялась. — Так это он тебя уделал? Вот бы не подумала, а на вид такой худой, — Роза уже смеялась от души, косичка за спиной забавно хлопала по острым девичьим лопаткам. — Они с Алом что-то задумали, – тихо сказал Джеймс. — Еще и с Алом… — вздохнула Роза. – Вас, мальчишек, ни на минуту нельзя оставить без присмотра, — строго сказала она, с точностью копируя мамин тон. Она вообще старалась подражать матери, потому что строгая, всегда подтянутая и такая справедливая Гермиона Уизли была для нее идеалом. — Рассказывай, – и она устроилась рядом, подперев ладошками острый подбородок. Ей казалось, что так она выглядит взрослее. Выручай-комната была пуста. Абсолютно. Стены покрыты сажей, такой мягкой и невесомой, которая остается от сгоревших книг. Сколько же лет прошло... Альбус затаил дыхание. Он закрыл глаза и представил картинки прошлых лет. Как его отец, мальчишка со всколоченными волосами, ненамного старше него, вместе с верными друзьями Гермионой и Роном, собирает здесь Отряд Дамблдора, чтобы смело противостоять выскочке из министерства, противной Долорес Амбридж… Он как наяву видит конец уникальной комнаты… Теперь он точно знал, как это было, и никогда не забудет страшный рев адского огня, падение одного из слизеринцев в самое пекло, и упрямого гриффиндорца на стареньком, школьном «чистомете», что снова и снова кидается в огонь, чтобы спасти врага… Из мыслей о прошлом его вырвал резкий звук – оглушительно и громко чихнул Скорпиус Малфой, о существовании которого Альбус уже почти забыл. Малфой задумчиво провел рукой по лицу, смешно почесав острый нос, и тихо сказал: — Пыль, сажа. Здесь ничего нет. — Есть, — губы Поттера складываются в тонкую линию, выражая непоколебимое упрямство, и он чувствует нечто, что безошибочно указывает направление. Скорпиус с недоверием смотрит на приятеля, и вдруг его тоже накрывает. Он чувствует. Чувствует силу, что дремлет в этих древних стенах, силу, что всегда была здесь. Он уверен, что не сможет совладать с этой силой, если она вырвется на свободу. Огромный страшный зверь, что спит, уютно свернувшись калачиком – вот что такое сгоревшая Выручай-комната. Если не будить эту спящую, неведомую силу, пройти мимо, то все останется как прежде. И Малфой понимает, что он не готов. Не готов сейчас встретиться с этим лицом к лицу. Профессор Бейлс говорил, что вход в комнату не найти, что многие пытались. Что даже Гарри Поттер не смог этого сделать. Стены Хогвартса будто сами противились поискам. Ничего, что хотя бы отдаленно напоминало бы вход в волшебное помещение, не нашли. А теперь вот она – Выручай-комната, и Альбус стоит посредине помещения, замерев и смотря зелеными глазами в пустоту, странно раскачиваясь, будто в каком-то трансе. И Скорпиус видит перед собой не одноклассника, не мальчишку, а Мага. Мага, что способен удержать рвущуюся на свободу мощь. Сила вокруг него, она словно кокон окутывает Поттера серебристыми нитями. Скорпиус встряхивает головой, зажмуривается и резко открывает глаза. Наваждение исчезло. Перед ним снова Альбус Северус Поттер – обладатель редких, знаменитых имен и просто надоедливый однокурсник, такой же как он сам. Альбус уверенным шагом направляется к дальней стене комнаты. Понимает ли он, что Скорпиус только что чувствовал? Осознает, что он сам – сгусток дремлющей магии? Или показалось? — Скорп! – кричит Альбус из своего угла. – Здесь что-то есть! Скорпиус решает, что обо всем подумает позже, а пока ему тоже безумно любопытно, что же в этой пустой комнате обнаружил Альбус. — Здесь тайник… — шепчет Альбус и проводит грязной рукой по почерневшему камню. Скорпиус никаких тайников не видит. Он видит просто черную стену и больше ничего. Но Альбус явно что-то чувствует, он снова и снова проводит пальцами по стене, слегка чуть касаясь, и снова уговаривает камень открыться. Да что же это такое в самом деле! Что за бред?! Зачем он разговаривает со стенкой? Но, видимо, в том есть свой смысл, потому что стена открывается. Она действительно открывается! Альбус с победным видом протягивает руку в темную нишу и... достает книгу. Где-то Скорпиус такую видел. Точно видел… Темно-коричневая, небольшая… Альбус не смотрит на обложку, где что-то написано, он сразу открывает книгу на первой странице. Скорпиус не выдерживает напряжения и нетерпеливо заглядывает ему через плечо. Надпись на первой странице сделана черной ручкой, четким мелким подчерком. — Ничего не понимаю… — бормочет Альбус. — Это не наследие Слизерина, это же… — Точно! – восклицает Скорпиус вспомнив, откуда ему знакома книга. — Я же видел такую. — И я… — повторяет Альбус. Первокурсники разочарованно вздыхают. Комната больше не кажется магической. Просто пустое, пыльное помещение, откуда хочется побыстрее уйти. И они уходят. На пороге, Альбус снова слышит: — Альбус-с-с-с… ты вернеш-ш-ш-ш-шьс-с-ся-я… ты поймеш-ш-ш-шь… Нас-с-с-следие-е-е ж-ж-ж-ждет… Альбус мотает лохматой головой, словно пытаясь вытрясти непонятный голос из своей головы. И понимает, что голос прав. Он действительно вернется. Когда поймет, где искать это самое наследие. А книгу, найденную в сгоревшей Выручай-комнате, он крепко прижимает к себе под мантией-невидимкой. Это учебник за шестой курс по зельеварению, где на первой странице аккуратно выведено: «Эта книга является собственностью Принца-Полукровки». *** Гарри Джеймс Поттер в свои тридцать шесть лет боялся только одного – когда-нибудь ошибиться, сделать неверный шаг, который будет стоить кому-то жизни. Будучи главным аврором Британии, он следил за многим и многими. А когда тревожный сигнал поступил из Хогвартса, он, не раздумывая, решил заняться этим делом сам. Вроде и не произошло ничего страшного, просто стихийный магический всплеск в древних стенах, но на заметку взять стоило. Что это могло быть? Чересчур талантливый ученик не совладал с внутренней силой? Защита Хогвартса дала сбой? Что? Гарри Поттер не знал, почему ему так не нравится простой, в общем-то, случай, что по зубам кадету и уж никак не является обязанностью главного аврора. Но он забрал дело к себе, проигнорировав удивленные взгляды опытных авроров и своих учеников. Что-то ему не нравилось. И очень сильно. *** Вот уже второй час подряд Альбус изучал таинственный учебник неведомого Принца. Конечно, зелья за шестой курс казались очень сложными, а поправки на полях и вовсе были вне его одиннадцатилетнего ума. Повздыхав, повертев книгу и так и этак, Альбус вдруг увидел странно выцветшую надпись на самом краю одной из страниц ближе к концу. «Наследие есть. Я уверен». Сердце бешено заколотилось, казалось, еще немного — и оно вырвется, пробив выпирающие ребра. Наследие. О наследии Салазара так небрежно сообщает Принц на страницах своего учебника? Альбус верил своей интуиции, а она кричала, что да, да! Тайна рядом, она вот здесь, иди и бери, вот только как… Где эта книга? Голова разрывалась от противоречивых мыслей – с одной стороны хотелось разгадать загадку и найти это наследие, а с другой – он не совсем понимал, зачем ему это, собственно говоря, нужно. Провозившись на кровати еще с полчаса, Альбус Поттер, наконец, спокойно засопел. Он не слышал, как к его кровати кто-то неслышно подошел. Аккуратно отодвинув полог, он мягко вытащил из расслабившихся пальцев книгу Принца-Полукровки, удовлетворенно хмыкнул и так же тихо удалился. Проснувшись утром, Альбус первым делом начал шарить рукой в поисках заветного учебника. Книги нигде не было. Поттеру даже стало казаться, что вчерашнее приключение в Выручай-комнате ему просто приснилось. Он быстро встал, схватил свои вещи и прошмыгнул в ванную, стараясь не встречаться глазами с однокурсниками, потому что начал подозревать, что учебник исчез не просто так. Душ привел его в более-менее нормальное расположение духа, и он решил не пороть горячку, а просто уточнить у Скорпиуса, может, это Малфой взял книгу? Была суббота. И никого не найдя в спальне, Альбус вдруг вспомнил, что сегодня очередная игра. Рэйвенкло против Хаффлпаффа. И ведь он обещал и Джеймсу, и Розе, что пойдет с ними. Ой, кажется, это было вечность назад! А теперь надо быстро бежать, чтобы успеть к началу, очень хочется узнать, против кого предстоит играть слизеринской команде. Забежав в большой зал, Альбус увидел, что тот наполовину пуст. Половина учеников разбежалась по раздевалкам поддерживать своих игроков, некоторые решили прийти пораньше на поле. День был хмурым, но дождя не было, что не могло не радовать как игроков, так и болельщиков. За кого болеть, Альбус еще не решил. Наверное, на поле, он сможет разобраться со своими симпатиями. Слизеринцы сидели за столом практически в полном составе и неторопливо завтракали. Скорпиус Малфой поднял тяжелый, хмурый взгляд на Поттера-младшего и отвернулся. «Ну, что опять не так?!» Но дойти и выяснить, что именно не так, Альбус не успел. — Ал! – раздался мелодичный голосок слева, и в его запястье вцепились теплые пальчики Розы Уизли. — Что? – Альбус покосился на сестру из-под упавшей на глаза челки и чуть улыбнулся: в глазах Розы было столько доброжелательности и искренности, а ее улыбка была настолько мягкой, что он сменил гнев на милость и, несмотря на резко испортившееся настроение, постарался так же тепло улыбнуться в ответ. — Ал, пойдем к нам, — Роза уверенно потянула его к гриффиндорскому столу. Саманта Флинт – семикурсница, староста Слизерина скривилась и неодобрительно покачала головой, когда Альбус случайно встретился с ней взглядом, посмотрев на свой стол. Он замер и бросил быстрый взгляд в сторону Малфоя. Белобрысый слизеринец смотрел на него с вызовом и чуть усмехался. А пошло оно все! Он не будет реагировать на слизеринские подначки. В конце концов, еще никто и никогда не запрещал студентам садиться там, где хочется, пусть даже это и стол другого факультета. Альбус, нахмурившись, послал победный взгляд Малфою и, громко фыркнув, уселся рядом с Джеймсом. Скорпиус чуть поперхнулся соком, глаза опасно сощурились, по губам поползла кривая усмешка. Роза весело болтала о предметах, преподавателях, сидя между двумя мрачными Поттерами. Джеймс все еще не простил брату общения с Малфоем и теперь старательно хмурил темные брови, стараясь не смотреть в сторону Альбуса. Альбус же был расстроен непонятным поведением Скорпиуса, и больше всего ему хотелось подойти и вмазать по ухмыляющейся физиономии слизеринца. — Альбус, — серьезно сказала Роза. — Я знаю, что ты ищешь какую-то книгу. Я думаю, что могла бы тебе помочь. Альбус послал красноречивый взгляд в сторону Джеймса Сириуса и усмехнулся не хуже Малфоя: — Не надо, Рози, спасибо. — Надо, Ал. Ты же не справишься один… — А я и не один, — теперь Альбусу хотелось въехать по носу брату. Задумчиво почесав сжатые костяшки правой руки под столом, Альбус Поттер задумался. И с чего это он стал таким отъявленным драчуном? Отец был бы недоволен. Медленно выдохнув, он сказал Уизли: — Когда нужна будет помощь, я попрошу. Ладно? Роза кивнула и аккуратно пожала его руку. Поттер-младший быстрым шагом направился на стадион. — Ты куда? – встрепенулась Роза. — Идите без меня, — кинул Альбус через плечо, понимая, что с Джеймсом ему лучше сейчас не разговаривать. В коридоре его нагнал Скорпиус. И пошел рядом без пожеланий доброго утра или просто вежливого приветствия. Альбус сделал вид, что не замечает одноклассника, который идет за ним, отставая на шаг. В конце концов, Альбус не выдержал – обернулся и резко спросил, ухватив Малфоя за воротник и глядя прямо в глаза: — Это ты взял учебник? — Нет, — тон Скорпиуса спокойный, но Альбуса просто так не обмануть – он видит тревогу в голубых глазах и даже панику. Он беспомощно произнес: — И что теперь делать? Малфой помотал головой и вдруг резко схватил Поттера за удерживающее его запястье. Альбус тихо ойкнул, когда руку пронзила боль, и она вывернулась под натиском прохладных, будто стальных, пальцев. Скорпиус поправил воротник и степенно зашагал дальше. Не оглядываясь. А Альбусу ничего не осталось, кроме как последовать за ним. После сокрушительного разгрома Рэйвенкло на игре, студентов ждал обед, а после день продолжался своим чередом. После обеда Альбус снова направился к раздевалкам – время тренировок Слизерина. Они с Малфоем тренировались вместе, Скорпиус числился как заменяющий. Открыв шкафчик, Альбус привычно потянулся в угол за своей метлой. Сердце все еще замирало и екало, когда гладкое древко оказывалось в его руках, все-таки это метла профессионального игрока в квиддич, а не школьника, и Альбус относился к ней очень трепетно. Не нашарив метлы в углу, он рассеяно вытащил всю экипировку и задумчиво изучил голые стены шкафчика. Внутри все сжалось и похолодело. Метлы не было. Да что это такое! Чьи это шуточки? Сначала учебник, а теперь метла?! Внутри закипала злость, неконтролируемая ярость клокотала где-то в районе тонкого мальчишеского горла. Тоненько звякнули окна, по раздевалке пронесся быстрый поток свежего воздуха. Студенты с удивлением оглядывались, не понимая откуда это вдруг пахнет грозой. Альбус развернулся и посмотрел на Скорпиуса, который невозмутимо сидя на скамейке неподалеку натягивал налокотники. — Малфой! – позвал он без выражения, и Скорпиус едва заметно вздрогнул – ведь Альбус еще никогда не называл его по фамилии. — Что? – лениво отозвался он, внутренне сжимаясь и принимая вызов: — Ты брал мою метлу? – в голосе едва прикрытая угроза. — Поттер, – тихо произнес Скорпиус, подходя вплотную к сыну героя. Несколько секунд контакта глаз. Голубые снова прищурены, в них обида напополам со злостью, зеленые в смятении, и на самом их дне плещется ярость, — тебе пора научиться следить за своими вещами. Почему ты второй раз пытаешься меня в чем-то обвинить? Я считаю это оскорбительным по отношению к себе, – гордо вскинув белобрысую голову, Малфой удалился, степенно и не оборачиваясь. Альбус обессилено присел на скамью, до боли закусив губу. На глаза наворачивались слезы. Ну зачем? Конечно, он мог бы подумать на Нотта или чересчур улыбчивого Забини, например… Но Нотт, как и Забини не тренировались здесь. Ни Нотт, ни Забини ничего не знали про учебник. Об этом знал только один человек. И эта тревога в его глазах, которую он почувствовал утром. Осознание того, что Скорпиус мог так поступить, разрывало его изнутри. Он чувствовал себя бесконечно одиноким. А ведь наследие так и не найдено. А на помощь Малфоя можно теперь и не рассчитывать. Зато, наверное, можно рассчитывать на помощь Розы?..



полная версия страницы